Почему-то, по мнению мамы, Шурка относилась именно к таким людям. Я перестала дружить с девочкой. А теперь вот думаю, разве это так важно? Если люди не умеют прощать по пустякам, можно их называть добрыми, отзывчивыми, хорошими? А ведь такими мы хотим быть или казаться. У Шурки не было отца, мать пила, где ей было взять денег на эту треклятую заколку, если её колготки были штопаны-перештопаны? Сейчас бы ей сама отдала злополучную заколку. Но мудрость приходит позже, когда уже ничего изменить нельзя. Моя подруга Шура попала в детдом, когда мать допилась до чертиков, девочке тогда едва двенадцать исполнилось. И кому нужна моя дурацкая обида? Нужно прощать всегда и всех. Даже когда это кажется невозможным.
За своими метаниями и мыслями я и не заметила, как наступила весна. Она, как женщина в изящных лодочках перешагнула через промерзлые лужи, грязно-белые сугробы и… природа продолжила свой круговорот. Только я по-прежнему переживала зимнюю спячку.
Жизнь шла по накатанной колее.
На каникулах я домой не попала. Да и мать особо не хотела меня видеть.
– У меня гости. – Её голос дрожал, она волновалась.
– Мам, мне приехать?
– Как хочешь. – Безразличие. Ей не до меня.
Гудки… Гудки... Гудки...
Утро было пасмурным. Но я радовались новому дню как спасению. Ночью мне не спалось. Ненадолго задремав, я увидела темноту, которая почему-то давила на грудь, и голос, такой знакомый, шептал: «Таня... Таня...»
Чьи-то теплые руки на моем теле. Нет, ничего фривольного. Только прикосновения, словно кто-то невидимый хотел убедиться в том, что я существую, а не являюсь плодом фантазии. Вообще-то я не любила, когда кто-то ко мне прикасался. Но этих прикосновений не боялась и даже ждала их. Я знала, кто был рядом, по ту сторону тьмы или света (тут уж кто как считает).
Поэтому поспать не удалось, я проснулась и долго вглядывалась в темноту комнаты.
Потом встала и приняла решение: надо что-то менять.
..На мне длинная юбка, сапожки, свитер на выпуск, чудовищный шарф и кожаная куртка явно с чужого плеча – я иду на свидание. К черту одиночество! Одевали меня, как говорится, всем колхозом, стилистом была Аннушка. Маша принесла куртку, Лиза сапоги, шарф откопали у комендантши, не спрашивайте каким образом.
– Татка, я тебе такой макияж забабахаю – Санек с ума сойдёт.
Я критически осмотрела свой наряд в зеркале, потом покосилась на радостное лицо соседки:
– Сомневаюсь, – выдавила только.
Лиза махнула рукой.
– Аннушка, ты её не слушай. Это она сейчас бурчит, а потом нас благодарить будет.
Маша молча грызла яблоко, не обращая внимания на моё «сказочное перевоплощение».
– А этот Царевич, хоть того стоит? – спросила вдруг всегда молчаливая Соня.
– Ещё бы! – вдруг встрепенулась Машка и начала привычно тараторить без умолку, расписывая достоинства моего «прынца».
Ну, принцем Саня был, мягко говоря, фиговеньким. Он учился на третьем курсе, жил по соседству и давно проявлял мне знаки внимания. Просто однажды я приняла его приглашение и теперь собираюсь на свидание. Он симпатичный, неглупый. А мне так надоели кошмары по ночам.
– А куда вы идете? – Соня явно превысила свой лимит допустимых слов на сегодня.
– Он сказал, что отведет меня в то место, где я никогда не была, но мне должно понравиться.
– Класс, Саня такой романтик! – протянула с завистью Машка.
– Тата, не вертись! – прикрикнула на меня Аннушка, когда я заелозила на стуле. Ну не люблю я процесс наложения макияжа, поэтому и косметикой почти не пользуюсь.
– Маш, а ты не завидуй! Вон твой Боря тоже не промах! – приструнила и Машку подруга.
Девушка возмущенно фыркнула.
– Ой, да ладно. Подумаешь, Саня, тоже мне принц заморский. Колхозник обыкновенный. То ли дело Леша Селин. Вот это уровень! – сказала равнодушно Лиза, нанося уже третий слой помады на губы.
Да, Лиза своего не упускала и себя раздаривать кому попало не собиралась. Таких как она немало, но сколько из них стали действительно счастливыми? Сейчас она беспристрастно рассуждала об удачной партии, а когда все пошло, как по нотам (удачное замужество, обеспеченная жизнь) выяснилось, что этого ничтожно мало, так мало, что кажется и жизни не хватит, чтобы исправить, переиначить, переиграть…