– Дим, может мне родить дочку?
– Аллочка, не придумывай. У нас чудесный сын, ты же всегда мечтала о сыне.
Ксюша кивала, она привыкла к тому, что в доме никто не осмеливался ослушаться Аллу. К черту все! Может она всегда мечтала о Сашке и девочке Настеньке. Так хотелось закричать о том, что Алла мертва и Ксюше плевать на ее неосуществленные мечты и планы. Но тогда бы женщина потеряла и то, что у нее есть.
Алла (заметки между строк жизни)
Прошла целая вечность, с тех пор, как я полюбила тебя. Ты был взрослым, умным и образованным. Отец восхищался тобой, считая, что за такими как ты будущее современной науки. Талантливый ученый, примерный семьянин и просто обаятельный мужчина. Было не просто стать для тебя всем. Даже воздухом. Особенно воздухом. Теперь же ты без меня и вздоха сделать не можешь. Когда я ухожу на час, ты нервно ходишь по квартире и считаешь секунды. Зависимый.
А раньше казался мне сильным и НЕзависимым. Тебе все было нипочем. Учил меня жизни, не обращал внимания на мои выходки в виде коротких платьиц и стрельбы глазками в твою сторону.
У тебя была невзрачная жена. Она смотрела на меня недоверчиво и разливала чай. Может, подозревала или недооценивала.
Ты сдался, стоило мне сказать «люблю» и протянуть руки навстречу.
– Ты будешь у меня первым… – прошептала я, расстегивая пуговицы на своей более чем скромной кофточке. Ощущала легкий мандраж. Вдруг отвергнешь?
Но ты решительно шагнул ко мне и сжал мои оголенные хрупкие плечи. Мы любили друг друга. Тогда еще нас было двое.
Со временем во мне все перегорело. И ты стал невыносимым со своей сумасшедшей любовью. Нет, одержимостью. У тебя я была всем в буквальном смысле. И была везде. В голове, в доме, в планах, в постели, в сердце. Отпусти. Любовь не должна так душить. Она дарит ощущение полета, а не надевает оковы. Ты хотел приковать к себе, оставить меня навсегда с собой. Запереть в клетке, как диковинную птичку. А главное… мы давно не дышали в унисон, ты безбожно фальшивил, выдавая желаемое за действительное.
Поэтому это должно было случиться рано или поздно… Я расскажу тебе о нем.
Лев Бронштейн. Так звали нашего соседа по коммуналке, в которого были влюблены все женщины от мала до велика. Конечно, тогда мне едва десять исполнилось, и вскоре мы с родителями переехали в огромную квартиру. Но его образ навсегда врезался в мою память. Тогда мой отец только поднимался по карьерной лестнице, и мама работала простым врачом на скорой.
Это был молодой человек двадцати лет, некрасив, но чрезвычайно обаятелен. У него был пленительный взгляд черных, как уголь глаз. Я видела, как ко Льву в комнату часто ходили замужние женщины, а потом баба Люся, проработавшая акушеркой тридцать лет, делала им аборты, и они орали так, что приходилось затыкать уши и кусать подушку. Милиция не обращала внимания на незаконные операции, так как сын бабы Люси являлся большим начальником. Эти подробности рассказала мне мать, одна из немногих, на кого обаяние Льва не действовало.
– Мальчишка, разве он что-то знает о жизни? Лучше бы учился, а не с замужними путался, – каждый раз восклицала она, заметив, как очередная мадам прошмыгнула в комнату к соседу.
Юноша учился в техническом вузе. Учился из вон рук плохо, но диплом получил без труда. За что он должен благодарить дочку ректора, которая в свое время стала жертвой его чар.
Я же Льва боготворила и со всей страстью и нелюбовью к полутонам, готова была на все. Он смеялся: от горшка два вершка и туда же.
Мы с ним встретились позже, когда я уже разлюбила тебя, но пустоту внутри еще ничем не могла заполнить.
– Юла, повзрослела, похорошела! – Он всегда называл меня Юлой.
Лев изменился, густая черная шевелюра была теперь серебристой от седины. На щеках – морщинки, только глаза остались теми же. Черными, бездонными. Я тонула. Но Лев только ухмыльнулся, от него никто не уходил. Во всяком случае, без потерь. Я сдалась. Прости…
Ты же знаешь, как я могу любить. Леве оставался равнодушным. Его любили многие и сильно. Если человек привык воспринимать любовь как данность – он холоден и бездушен.