– Юла, мне хорошо с тобой. Но мне хорошо было с многими, разве ты лучше их? Однако сейчас я с тобой.
Нет, тебе не понять. Наши отношения напоминали строчки из стихотворения Блока:
Он не умел, не мог любить
Она любила только зверя
В нем обуздать и укротить.
Поэтому я не могла уйти от тебя. Мне нужно было все, а он не мог дать мне и половины. А ты… Да, пусть я уже не люблю тебя. Ты изводишь меня своей любовью, но… Когда-нибудь у нас с тобой родится мальчик, и я назову его Львом. И он никогда не будет иметь ничего общего со Львом Бронштейном.
Самое удивительное то, что Дмитрий знал об измене Аллы. Но он настолько был ей предан, что закрывал глаза и на это. Услышав эту историю, Ксюша не выдержала и от отчаяния закричала:
– Дима! Она умерла! Ее нет! А я здесь! Я Ксюша, а не Алла!
Муж только пожал плечами.
– А Лева назван в честь ее любовника и что?
Сын вырос, возмужал. И стал ей еще ненавистнее. А теперь и вовсе противен.
– Какая мерзость! Ты сошел с ума, Дима. Устроил здесь мавзолей. А мать-то была права, шлюха Алла и есть. А ты олух!
Дмитрий встал из-за стола, и ушел, хлопнув входной дверью. Теперь Ксюша сама разрушила свою семью. Хотя разве могли они вообще когда-то считаться семьей?
– Это правда? – В комнату ворвался, зыркая своими серыми глазищами, сын.
– Что – правда? Да какая правда? Твой отец не признает никой правды, кроме своей собственной. Ты же копия Аллы. Она везде, понимаешь? Душит меня, изживает.
Женщина смотрела сыну в глаза впервые спокойно и уверенно. Она приняла решение. А он остался с отцом в его «мавзолее».
Дмитрий с сыном ладили. Лева игнорировал сумасшедшую любовь отца к умершей тетке. А тот не совал нос в его личные дела. Тогда парень обнаружил свою особенность: умение манипулировать людьми. Он смотрел на мир своими серыми глазами и усмехался. Юноша видел все его черные пятна и недочеты, а люди, сливаясь, образовывали что-то бесформенное, страшное, серое. И он умел укрощать это «что-то». Однако Лева не упивался своей силой и властью. Поначалу она манила и влекла, а потом перестала.
– Я смотрю в глаза человеку, и он пропадает, растворяется. Я вижу его пустые глаза и понимаю, что он во мне. Мы – единый организм. Кто-то боится и избегает меня, кто-то доверяет свою жизнь безоговорочно. Нет, я не сверхчеловек, не экстрасенс, ни гипнотизер. Все намного глубже. Подсознательно все хотят быть зависимыми. Наркотики, сигареты, алкоголь, еда, секс, азартные игры – средства для достижения этой цели.
В нас заложен стадный инстинкт, а в стаде должен быть вожак. И люди тянуться к сильным, независимым, жестоким лидерам. Просто кто-то учиться быть таким, а во мне это заложено от рождения.
Он говорил, а день клонился к закату. Я сидела, не шевелясь, и слушала.
Лева закончил рассказ и посмотрел на меня, взглядом профессора – вопросы будут?
Я только спросила:
– Ты давно не видел маму?
– Давно, – и замолчал.
Молчание затянулось. Мне необходимо было все обдумать и переварить. А Лева…
– На самом деле в этой истории очень мало правды, больше выдумки. Не верь. Все намного сложнее и запутаннее. Тем более, я уже давно не верю в хэппи-энды.
Я вскочила и направилась прочь, бросив ему на прощание:
– В жизни есть место для всяких, даже самых невероятных историй. Не нужно мыслить столь стереотипно. Жизнь – не сказка, но и не тяжкое наказание.
Лева ничего не ответил, только слегка улыбнулся. Какая-то великая тайна известная ему делает парня практически всемогущим. Поэтому он умеет так управлять нами, как марионетками. Что известно Леве? И что из истории, рассказанной им, является правдой?
Одиночество[1]
Особенно тоскливы вечера…
Когда ты в доме у себя как пленница.
Сегодня также пусто как вчера
И завтра вряд ли что-нибудь изменится.
И это одиночество твое
Не временем бы мерить, а бессонницей.