То книги, то вязанье, то шитье,
А жизнь пройдет и ничего не вспомнится.
Но все-таки однажды он придет,
И сбудутся надежды и пророчества.
Твои он губы в темноте найдет
И шепотом прогонит одиночество.
Дневник, которого не существует
Один преподаватель, читающий нашему курсу лекции по литературе, рассказал об интересном факте из своей педагогической практики. Семиклассницы из спортивного интерната, в котором он преподавал долгое время, начали массово вести дневники, выписывать тексты песен. Это был период первых влюбленностей и разочарований. Чтобы привить девочкам любовь к литературе, учитель стал знакомить их с любовной лирикой признанных мастеров слова. И это не прошло бесследно. Вместо песен Жени Белоусова и Наутилуса, в тетрадях начали появляться стихи Дементьева, Рождественского и Евтушенко.
Одна девочка всю ночь корпела над тетрадью, переписывая «Монолог женщины». Много лет спустя, на встрече выпускников они показывали эти записи и с улыбкой вспоминали те времена.
А мне хотелось закричать: «Да вранье это все!» Не могут зеленые девчонки понять Рождественского. С этим нужно жить, это нужно чувствовать. Любовь в подростковом возрасте другая. Она робкая, неокрепшая, безнадежная, но от того еще более сладостная. В этом возрасте главное – эмоции и переживания. Но в «Монологе женщины» ведь не об этом.
Стихотворение «Одиночество» для меня как ода. Или гимн надежде. Я просыпаюсь и читаю первые строки, выученные наизусть. Я засыпаю, кутаясь в одеяло, пытаясь согреться, и мечтаю о любви. Почему-то я вспоминаю Левины слова. И так хочется, до боли, до головокружения ощутить отпечаток солнца на своей ладони.
– У меня под кожей скрыто твое имя. Я произношу его как мантру, – услышала я чей-то голос сквозь пелену сна. Этот голос был мне знаком, но я испугалась открывать глаза. Даже дышать перестала. А он продолжал:
– Я не говорю пустые слова. Но чувствую, от чего ты грустишь и почему смеешься. Эти твои испуганные глаза и кроткие улыбки, слезы на подушке и несчастливое детство. Сама ты без остатка нужна мне.
Я широко распахнула глаза, не в силах сдерживать волнение. Но это был не ОН. Это всего лишь Аннушка читала вслух очередной сценарий. Она теперь возомнила себя великим сценаристом.
– Неплохо, да? Я бы от такого признания с ума сошла, – сказала она мне, не обращая на мой убийственный взгляд никакого внимания.
А я встала и поплелась ставить чайник и умываться. День начался с ложных надежд и иллюзий.
«Неужели ты и вправду подумала, что это говорил ОН? Да кому ты нужна!»
Я критично осмотрела себя в зеркале. Глаза заспанные, на щеке вмятина от подушки, волосы собраны в неаккуратный пучок, да еще и одета в нелепую пижаму с сердечками.
«Да уж, я – просто секс. Хотя кто сказал, что это так важно? Любят же просто так, не за ноги или стройную фигуру. Ну-ну, утешай себя!»
Я вздохнула и принялась чистить зубы.
В универе все было, как обычно. Лариса трещала без умолку о новом платье, которое приобрела на распродаже. А потом запнулась:
– Паша хотел с тобой встретиться.
– Лар, я не хочу с ним встречаться.
– У него день рождения скоро, порадуй его.
– А он меня радовал? Вспоминал обо мне или о брате все эти годы? Почему мужчины считают, что после развода жизнь детей их не касается?
Лара шикнула на меня, потому что на мою гневную тираду начали оборачиваться одногруппники. Преподаватель сделал вид, что ничего заметил и продолжил читать лекцию.
Подруга передала мне листок, на котором было написано: «Он сожалеет. Пожалуйста, пойди ему навстречу». Я вздохнула и накарябала ответ: «Я еще не готова, прости». Лара пожала плечами и начала записывать лекцию.
С Левой я встретилась через неделю в столовой. Не похоже, что бы он был особенно рад нашей встрече. Я не могла его понять. То он буквально вылавливал меня, то становился холодным, «как айсберг в океане».
– Привет. Встретимся в парке после пар, – быстро сказал Лева и испарился. Что называется, поставил перед фактом.
Я только хмыкнула.
Но в парк пришла и с трепетом принялась ждать. Почему он постоянно появляется в моей жизни и вмиг сметает все преграды и рамки? Он странный и…