Надюша заерзала на стуле и потянула меня за руку. Ей здесь не нравилось, она хотела уйти. Я ее понимала, мне тоже хотелось бежать от «новостей», безразличных интонаций и слов, которые были страшнее ударов под дых.
– Мы пойдем, пап. Спасибо за помощь.
– Таня… – его взгляд чуть оттаял, и он посмотрел на внучку.
Он силился еще что-то сказать, но я не позволила. Развернувшись и подхватив дочку на руки, направилась к выходу.
Да, я слабая… Очень слабая… Но я не хотела больше слушать правду. Я объелась ею, как беленой. И даже ложь теперь казалась милой детской забавой. Давайте врать друг другу! Мне срочно нужна порция лжи во спасение. Иначе я задохнусь от такого количества правды.
С неимоверной силой реальность накатывала на меня, как волна на пустынный берег. Только этот берег не пуст. На нем живет моя надежда – хрупкая девушка, стоящая на берегу и беспрерывно ждущая чуда. Правда – он никогда не вернется, а может, и не было его вовсе. Ложь – он вернется, к любимым всегда возвращаются.
К сожалению, самовнушение не помогало. Спасала дочка, которая пыталась о чем-то рассказать мне, лепеча на своем языке и улыбаясь. Эта улыбка – привет от Левы. Хмурится, на лбу морщинка, а взгляд – проницательный. Словно ей было известно обо всем, что творится у меня на душе.
– Мама, я люлю тебя.
Я остановилась и крепко прижала ее к себе, стараясь сдержать подступающие слезы.
– Все будет хорошо у нас, обещаю. Я тоже тебя очень люблю.
И все-таки предательская слеза скатилась по щеке, но это пустяки. Смахнула и пошла дальше.
Дневник, которого не существует
Ври мне почаще, пожалуйста. Я прошу тебя, умоляю, только не говори правду. Никогда и ни за что. Я знаю то, что неизменно в моей жизни – любовь к тебе и нашей дочери. Хочется невыносимо прижаться к твоему плечу и прошептать (почему-то тишина мне кажется такой уютной и необходимой): «А помнишь?..» И ты улыбнешься, кивнув. Ты никогда ничего не забывал. Ни дней рождения моей мамы, ни первый наш совместный отдых в Крыму дикарями, ни первую ночь… Мне казалось, я открываю книгу жизни на любой странице и начинаю читать, а ты заканчиваешь (ты выучил ее наизусть). Все, что касалось нас, ты знал наизусть. Жаль, мы так и не успели пожениться…
Хорошо. Я хочу, чтобы ты продолжил. Нелепый сиреневый сарафан, обгоревший нос и крымское солнце… И я будто слышу твой голос… «Ты купила этот чудовищный сарафан в поездку. Мы решили съездить в Крым. Ты до этого никогда не была в Крыму».
И я словно оказываюсь в кинотеатре на первом ряду и на большом экране вижу все, я даже чувствую то счастье, которое буквально обволакивало меня… нас.
Вначале был ветер и шум прибоя. Почему-то в первый день отдыха пошел дождь. Такой мерзкий и холодный. Поэтому мы не стали гулять, а смотрели фильмы на ноутбуке в небольшой комнатке, снятой у местной старушки.
Я смотрела на тебя и улыбалась. Боже, как я была счастлива! И ты улыбался и, казалось, что и твои глаза несуразного цвета становятся цвета неба. Такого глубокого и бездонного. Тогда у нас случилась ночь откровений. Оказывается, как мало я знала о тебе…
– Я никого никогда не любил. Отец любил только Аллу, и он положил все на алтарь этой любви, мать хотела любить, но не могла. Мне, казалось, что это что-то не нужное, лишнее. У меня были девушки, куда же без них. И они говорили мое имя с особым придыханием и строили глазки. А после со страхом ждали от меня следующего шага. И я напоминал себе Карабаса-Барабаса. Людям проще идти за кем-то, чем принимать решение самостоятельно, поэтому они буквально смотрели мне в рот. А потом говорили подружкам: «Он же Фюрер!»
Это неправда. У меня есть чувства и эмоции, я живой человек. Когда ты читала письмо Аннушки, мне хотелось полюбить. Говорить с таким же восторгом о ком-то, как отец рассказывал об Алле. И чтобы никто не мог затмить ее образ в моем сердце. Помнишь, я говорил про отпечаток солнца на ладони?
Ты посмотрел на меня и улыбнулся, притянув к себе. И я пробормотала тебе в плечо:
– У меня он есть. Я люблю тебя, мой Фюрер…
– Тата, я рад, что ты со мной. Я сделаю… Я постараюсь сделать тебя счастливой. Ты слишком много для меня значишь… – прошептал ты и поцеловал меня в висок.