Ее рвение заметили и отметили. Предложили сопровождать иностранцев, так как девушка английский язык знала на приличном уровне – родители мечтали, чтобы дочь обрела престижную профессию переводчика. Она согласилась. Это был второй опрометчивый шаг. Инна была привлекательной: стройная фигура, а не худая, как у многих, с округлыми формами, где необходимо, длинными ногами и роскошными волосами до поясницы. Волосы пришлось отрезать, после того, как их подожгли за «непослушание». Она что-то пыталась требовать и угрожала сутенеру. Сутенер, милейший на первый взгляд дядечка, которого все называли Петрович, не любил пустых угроз.
– Тебе повезло, дура, не каждая становится валютной. Ты элита, а не какая-то потаскуха с трассы. Поверь, там бы с тобой не церемонились. Нужно ценить то, что имеешь. – Он наклонил ее над горящей конфоркой, и волосы начали гореть. Но она не плакала, знала, что будет хуже. А Петрович все равно ей ничего не сделает, она была лучшей из его «девочек». Клиенты всегда были довольны ею.
– А имидж тебе все равно надо сменить, тут заказ для тебя поступил от серьезного человека. Он просит, чтобы девочка не только была лучшей в своем деле, но и сопровождала его и была похожа на его погибшую жену. А у его жены было каре. Нужно, чтобы все было натурально, – начал объяснять Петрович, засунув ее голову под кран.
Инна стиснула зубы, чтобы не разревется в голос. Петровичу сейчас хотелось накостылять по шее. Родители учили уважать старших, но родительская наука оказалась бессильна перед реалиями жизни. Да и родители ей ничем здесь помочь не могли. Она могла бы уехать, сбежать… Но Инна не привыкла сдаваться и убегать зализывать раны, тем более, вряд ли бы кто-то ее отпустил так просто.
Им внушали, что они живой товар, как мясо на рынке. Слово клиента – закон. Любое извращение, каприз – поощряется. Необходимо строго следить за своей гигиеной, принимать противозачаточные средства и не реже раза в неделю проходить осмотр у врача. Было ли в этом мире место для романтики? В какой-то момент Инна, проснувшись рядом с очередным вип-клиентом с весом в сто килограмм, одышкой и двумя внуками, поняла, что жизнь не такая, какой представлялась из-под крылышка любящих и заботливых родителей. Мир представлялся теперь не морем, таким ласковым и спокойным, каким оно было в Крыму во время отдыха с родителями; теперь оно являлось стихией: неукротимой, бушующей, всемогущей. Ее нельзя было приручить или заставить плясать под свою дудку. Смысл в том, что сильные выживают даже после кораблекрушений, а слабые тонут в луже. Она хотела быть сильной. Однако это было не просто.
Не сразу, но ей удалось освоиться и частично смириться со своей новой жизнью. Каждое утро Инна стояла у зеркала и повторяла, внушая себе, что она сильная и справится. Это самовнушение работало, может быть, потому что в зеркале она больше не видела ту наивную девчушку со своей правдой и максимализмом, готовую отстаивать права сирых и убогих. Теперь исподлобья каждое утро на Инну взирала зрелая женщина с холодными глазами и уставшим лицом. Дошло до того, что она стала ненавидеть свое тело, казавшееся ей некогда привлекательным. В квартире, которую девушка снимала у какой-то старушки по протекции Петровича, Инна никогда не ходила обнаженной. И даже летом спала в ночнушке до пят, а в ванной отворачивалась от своего отражения и быстро закутывалась в полотенце. Это тело было чужим, оно больше не принадлежало ей. Его хотелось сбросить, как чешую. Слишком много рук касалось его. Руки были разными: требовательными, осторожными, с намеком на нежность, терзающими, грубыми… Она хорошо выполняла свою работу и только. Со временем Инна перестала относиться к ним, как к чему-то из ряда вон. Ее называли Лейлой. Никто не знал ее настоящего имени, это было не принято. Петрович, принимая новенькую под свое крыло любил говорить:
– Забудь свое имя, оставь его для светлого будущего, когда ты будешь хорошей женой и матерью. А здесь ты…
Почему-то Петрович считал «девочек» из «бывших» самыми верными женами и самоотверженными матерями. Они знали другую сторону жизни и ценили каждый миг, проведенный в любви и согласии. К сожалению, на ее памяти таких случаев были единицы. В основном девушки заканчивали плохо. Хорошо, что Петрович строго следил за их здоровьем и образом жизни. Поэтому алкоголь и наркотики были под запретом. А те, кто нарушал это правило – долго под его опекой не задерживались.