– Кем же работают маленькие девочки по ночам, позвольте узнать? – сейчас брат напоминал дворняжку, готовую кинуться в бой, заметив издалека полосатого кота Ваську.
Как говорится, осталось бросить вызов. Но Татка не спешила этого делать, оттягивая момент. Это напоминало столкновение титанов. Он ненавидел сестру и проклинал себя за эту ненависть, она не понимала и молча сносила его вспышки агрессии. Уж лучше пусть бьёт, чем... Получилось в рифму. Фу, пошло и противно, даже думать об это не хотелось. Она боялась своего брата, особенно в таком состоянии.
– Я подрабатывала няней, – только выдавила, зная, что вспышки гнева не избежать.
Его глаза были страшны, от природы карие, сейчас же, в тусклом свете прихожей, казались чёрными. Эти глаза светились изнутри ненавистью и злобой. Они превращали в пепел все её надежды на спокойное и светлое будущее в кругу семьи. Когда Тата смотрела в эти глаза, семья становилась сплошным кошмаром, дом – отнюдь не крепостью, а жизнь съеживалась до размера застывших зрачков. Но ничего не произошло. За спиной застывшего в прыжке брата, появилась мать.
– Таня, где ты была?
Она выглядела заспанной и уставшей. Перепалки между детьми Людмила Владимировна не слышала.
Татка начала объяснять и отдала матери несколько смятых купюр. Та удивилась, но деньги взяла.
– Мам, неужели ты в это поверишь? – негодовал Сережа.
– Сережа, нам очень нужны деньги. И я, надеюсь, Таня мне не врёт о способе заработка. Иначе разговор будет иным, – она пригрозила дочери, и ушла спать.
Парень остался курить в одиночестве на кухне. А Татка облегченно вздохнула и ускользнула в свою комнату, там переоделась и завалилась спать.
Людмила Владимировна не была такой уж слепой. Она замечала нехорошее отношение Сережи к Тане, но списывала все на плохую наследственность (по отцовской линии). И однажды все же попыталась вызвать его на откровенный разговор.
– Сережа, почему ты так относишься к Тане?
Сын отмахнулся:
– Не выдумывай! Нормально я к ней отношусь, у нее характер ужасный. Такая стерва растет, я ее научу вести себя нормально. У тебя времени нет или желания, а, мамуль? – последняя фраза была брошена явно с претензией.
Но Людмила решила тут же сменить тему. Тогда она боялась посмотреть правде в глаза. Духовной близости с детьми у нее не было, но, что самое странное, женщина не испытывала по этому поводу никакого дискомфорта. Словно это были чужие дети, с которыми по нелепой случайности пришлось делить крышу над головой.
Все мы умиляемся милым ребятишкам в песочнице, и недовольно морщим носик, когда дитятко начинает плакать. Такое чувство было и у Людмилы. Наверное, поэтому у нее всегда находилось много работы, чтобы приходить домой и падать от бессилия. Она готова была на все, лишь бы отстрочить возвращение домой.
Где-то в конце марта зарядили дожди. Приближались каникулы. От скуки Таня начала вести дневник. В нем было все: от описания переживаний по поводу неразделенной любви до страха чёрных глаз.
Синяки на теле Тани все-таки привлекли внимание матери, та зашла в комнату неожиданно, и дочка не успела натянуть кофту с длинными рукавами. Картина, открывавшаяся перед взором матери, была безрадостной. На руках, спине и боках синяки уже начали сходить, становясь зеленоватыми. Женщина в ужасе замерла, не решаясь сказать что-нибудь.
– Мам, не молчи! И не смотри на меня, как на призрак коммунизма! – обернувшись, раздраженно выпалила Таня.
– Это твой брат? Это у него такие методы влияния? – спросила Людмила Владимировна и, не дождавшись ответа на свои скорее риторические вопросы, выскочила из комнаты.
Дети были чужими. Но такое обращение было просто недопустимым, так что женщина собиралась дождаться Сережу и вкрадчиво объяснить ему, что подобного она не потерпит. Если же он не согласен – пусть катится к чертям, Таня не создает таких проблем.
В сыне текла кровь Линько, и характер у парня был папин. Он, как и его отец, считал, что единственным методом влияния и воспитания является грубая физическая сила. Чуть что не по его, сразу с кулаками доказывать свою правоту лезет.
Сережа был на дежурстве, поэтому домой вернулся в шесть утра. Людмила попыталась поговорить с ним после того, как парень вышел из душа.