Лейла стала жемчужиной его коллекции. У нее был свой круг клиентов: от коммерсантов до иностранных консулов. Петрович ее оберегал и многое девушке позволял. Например, мог дать небольшой отпуск в начале июня, что было большой удачей. У некоторых девочек и выходных не было, не то, что отпуска. Она могла съездить домой, но в этот раз, почему-то позвонила матери и сказала, что нашла хорошую подработку и останется в Москве.
Мать только вздохнула:
– Ты хотя бы нам с папой фотокарточку пришли свою, мы тебя не видели сколько. А ты все работаешь и работаешь. Забывать нас стала, не звонишь неделями.
Инна молчала и смотрела, как за окном бушует гроза. Небо наливалось свинцом и вот-вот на асфальт должны упасть первые тяжелые капли.
Она любила дождь и могла сидеть на подоконнике с кружкой чая, наблюдая за непогодой, вечно.
– Мам, я приеду… Обещаю…
Не дождавшись ответа, девушка резко положила трубку на рычаг. Она никогда не вернется. А фотокарточку, пожалуй, вышлет. Надо бы купить красивое платье и сходить в фотоателье. И она будет счастливо улыбаться с фотографии своим родным – красивая и беспечная. Едва ли они заметят ее грустные глаза или усталость.
Инна заварила себе чай. Аппетита не было. Пыталась читать книгу, Петрович частенько подсовывал ей классическую литературу. Она должна быть во всех смыслах еще и светской дамой. Но сейчас читать не хотелось, даже «Золотого теленка». Телевизора в квартире не водилось, да и Инна дома почти никогда не бывала, все чаще в гостиницах. Поэтому квартира имела не обжитой вид. Хозяйка только удивлялась, приходя за оплатой раз в месяц, почему Инна не обзавелась такими нужными девушке вещами, как фен или утюг?
Девушка исправно платила и компаний не водила, поэтому не считала нужным удовлетворять любопытство женщины.
Слоняясь из угла в угол, она не хотела думать об одиночестве. Но, как назло, сегодня даже погода за окном настраивала на лирический лад.
Инна не любила недоговоренностей и лжи. Но в жизни именно так и получалось. Люди недоговаривали, изворачивались и лгали, считая это спасением. Клиенты откровенничали с ней, жаловались на жен и детей. Она слушала и не понимала: как можно, имея такое счастье, как семья, приходить к ней и говорить что-то плохое, жаловаться.
Девушка слишком хорошо знала, что такое крепкая и дружная семья, от этого становилось еще больней, словно кто-то из родных мог вот так… Да, иногда непогода бывает и в кругу семьи. Но, приходя к ней, человек предает близких, а значит, себя самого. И такой человек не достоин надежного тыла за спиной.
Тогда чего достойна она? Достойна ли вообще? И почему она так боится одиночества?
Девушка обняла себя руками, поежившись. Несмотря на то, что она облачилась в махровый халат, было холодно. Дождливым выдался в этом году июнь. Хотя мерзла она вне зависимости от времени года. А так хотелось тепла! Ни одежда, ни одеяло не дарили ощущение долгожданного уюта, даже, когда она спала не одна. Особенно, когда она спала не одна. Тогда холод буквально пробирал до костей. Когда ее касался клиент, по телу бегали мурашки и, вопреки самоуверенности мужчин, не от страсти, а от холода. Но большинство, заметив такую реакцию, шептали на ухо мерзким голосом, который должен казаться ей сексуальным, причем на разных языках, но одно и то же:
– Ты такая страстная, твое тело говорит за тебя.
Она притворялась, извиваясь от удовольствия в чужих руках в подтверждение этих слов. Однако только холод, дыхание и тяжесть чужого тела – все, что чувствовала Инна. Девочки поопытнее говорили, что это излишки профессии. Нужно только безукоризненно исполнять свою роль, несмотря ни на что. У нее получалось неплохо.
Но Инне было всего двадцать три, и она хотела любить, а не лицедействовать. Девочки смеялись, играя в бридж во время совместных посиделок.
– А это тоже излишки профессии, дорогая. Слишком много грязи мы видим, чтобы в нашей жизни оставалось место для чувств. Да и где искать ее, любовь эту? Крутить шашни с клиентом нельзя, а других мужчин мы и не видим.
Инна соглашалась. Но она прекрасно знала, что каждая из них остается женщиной в любом случае. А любая женщина хочет банального и простого счастья.