Девушка только отмахнулась и, достав из сумки пачку сигарет, закурила. Потянуло чем-то сладким. Лева поморщился, он не любил дамские сигареты с запахом клубничной жвачки.
– Дорогой, тебе она нужна, я это вижу. Не стоит меня недооценивать, – Лариса, шутя, пригрозила ему изящным пальчиком с французским маникюром. – У меня профессия такая, обязывает немного разбираться в людях. Ты у нас человек-загадка. Однако твои реверансы вокруг девочки заметить не составило труда. И, если не хочешь неприятностей, не лезь к ней.
Лева улыбнулся:
– Ты же не лишишь меня удовольствия поиграть с ней? Она так забавно боится меня! Мне нравится эта девочка, – спокойно проговорил парень, но потом его тон стал угрожающим: – Не нужно угрожать мне, потому что я тоже могу быть плохим, поверь.
Лариса прищурилась и глазами бросила ему вызов. Он ответил. Ну что ж, посмотрим, посмотрим… Девушка направилась к выходу, даже не оглянувшись.
«Откуда в ней столько самоуверенности? Надо бы поговорить с Коллекционером, пусть приструнит свою подопечную», – решил парень.
В ту ночь ему не спалось, какие-то глупости лезли в голову. Хорошо, что завтра выходные. Можно поспать подольше или позволить себе выпить виски в гордом одиночестве, вглядываясь в беззвездное небо на балконе.
Лариса тоже не могла уснуть. Наверное, поэтому она, не сдержавшись, набрала знакомый номер. Пальцы дрожали, и гудки были невыносимыми. Он не взял трубку. Может, спал… Или занимался более увлекательным занятием. Нет, об этом не хотелось думать. Только не сейчас. Курить не хотелось, но она машинально потянулась к пачке сигарет, лежавшей на прикроватной тумбочке.
Из огромного зеркала, стоящего напротив кровати, на нее смотрела растрепанная девушка в мятой футболке. Ее глаз было не видно в темноте, но почему-то Лариса не сомневалась, что они были покрасневшими от бессонницы и слез. Соленые и горячие слезы бежали по щекам. Только здесь и сейчас девушку можно было увидеть такой: слабой и беспомощной, открытой и безоружной.
Лариса не верила в приметы, только презрительно фыркала, когда кто-то стучал по дереву или боялся ходить под лестницей. Именно из-за протеста она поставила это зеркало возле кровати. А нам все нипочем! Как же теперь Лара жалела об этом! Если бы его здесь не было, не пришлось бы смотреть на себя в моменты слабости, нервно поправлять волосы и пытаться взять себя в руки.
Три часа ночи. Она встала и пошла на кухню пить мятный чай и есть его любимое шоколадное печенье. Вчера девушка так старалась, пекла это печенье для него, а он не пришел.
– Девочка, ты же знаешь, я против глупостей на работе. Это будет мешать нашему делу. Поищи себе любовь на стороне, малыш, – небрежно бросил он ей в трубку, когда она срывающимся от волнения голосом, пригласила его на чай.
Конечно, ему было невдомек, что Лариса никогда никого не приглашала на чай. Если ей не хватало мужского внимания, она шла в клуб и флиртовала с парнями. С кем-то даже коротала вечера. Но никогда не звала их сюда, не пекла печенье и не волновалась, как школьница перед первым свиданием.
Ей – двадцать три. Она наконец-то решила изменить свою жизнь, поступила в университет, завела знакомых. И ей даже начала нравиться эта игра в бесшабашную студенческую жизнь. Поэтому хваталась за все: принимала участие КВНе, состояла в студсовете, веселилась с сокурсниками в клубах. И разница в возрасте не являлась помехой, по крайней мере, девушке так казалось. Но себя-то не обманешь. Лариса была другой. И когда ей надоедало притворяться, она звонила ему. Он слушал и молчал. После говорил место, время, пароли и явки. Считалось, что ничто не лечит неприкаянную душу, как работа.
Ларе же нужно немного. Его теплый взгляд. Его молчание в трубке. А еще его рядом, близко, чтобы можно было достать рукой. Почувствовать под рукой колючую от трехдневной щетины щеку и увидеть ответный огонек в его глазах.
Лариса была желанной для многих мужчин. А она желала одного. И любила…Что там – любила! Она его боготворила, как идола. И из кожи вон лезла, чтобы быть самой-самой… Он только головой качал и легко приобнимая ее за талию, хвалил:
– Умница, девочка, держишь удар. Это ведь главное, помнишь?
Лариса кивала. И сжимала от отчаяния кулачки, чтобы удержаться от соблазна прикоснуться к его губам.