И каждая ночь превращалась в пытку. Ночь требовала раздумий, переживаний, воспоминаний. Девушка считала ее беспощадной, поэтому глотала снотворное или отрывалась в клубах. Сегодня не хотелось ни первого, ни второго. Только его рядом. Пусть ненадолго, всего на мгновение, ей бы и этого хватило.
Звук входящего звонка прервал ее размышления. В трубке любимый голос, и девушка на миг затаила дыхание.
– Девочка, приходи ко мне завтра. Нам нужно поговорить.
Она смогла ответить только через несколько секунд, собственный голос показался ей сиплым.
– Хорошо, я приду в пять.
И что он хотел? Может, она сделала что-то не так? Или разочаровала его? Лариса отпила из чашки остывший чай, припоминая. Все сделано, как обычно. Без сучка и задоринки. К ней претензий быть не должно. Что тогда?
«Гадать бессмысленно. Завтра все узнаю. Но нужно быть во всеоружии», – поняла Лара.
Шанса остаться с ним наедине, она не упустит. Если он звал к себе, то разговор будет тет-а-тет, в этом она не сомневалась. Боже, как же мучительно ожидание!
Утро не принесло облегчения, не загнало в закрома души и памяти затаенные страхи и нелепые надежды. Лева прилег на часок и в пять был уже на ногах.
Его уютная квартирка располагалась почти в центре шумного города. Окна выходили на оживленный проспект. Влетела она ему в копеечку, пришлось немного занять денег у Коллекционера. Долг свой Лева исправно отрабатывал.
Но оно того стоило. Теперь многие проблемы отпали. Университет находился в паре кварталов, магазины, клубы и даже любимый ресторанчик – в двух шагах.
Рассвело ближе к семи. Кончался ноябрь. За окном царствовала промозглая, холодная поздняя осень. Несмотря на такую рань, город проснулся, жизнь закипела. Бесконечной вереницей тянулись маршрутки с сонными пассажирами, машины с недовольными водителями, почему вечно спешащими. И Леву эта утренняя суета успокаивала. Странно, но это было так. Он вообще не переносил безмолвия. Наверное, поэтому не любил ночи. Слишком много ненужных мыслей и ощущение, словно город уснул специально, оставляя тебя в одиночестве. И ты один на один с собой. А днем всем понятно – ты часть огромного мира. Тебя внесли в отлаженный механизм в виде винтика, и ты тоже принимаешь участие во всей суете – жизни. Ночью становится страшно. Настигает чувство безысходности, опустошенности. Ты есть, но кто ты?
Лева отогнал от себя привычные философские размышления. Хотелось думать о хорошем и легком. Например, о Татке, «девочке с глазами из самого синего льда». А ведь глаза у нее светло-голубые. Со страхом на дне зрачков. И сама она похожа на тайну. Что-то произошло с ней. Это «что-то» научило терпеть, стиснув зубы, молчать, когда нужно срываться на крик, улыбаться и рыдать ночью, прося о пощаде у своих страхов, воспоминаний, которые пытаются задавить ее своим грузом. Но она борется, она уже борется. Боясь его, убегая от него, она сама того не понимая забывает о собственных демонах, как говорится, клин клином. Отпустят ли они ее? Надолго ли?
Теперь в ее понимании демон он. Пусть так…
Милая, милая Таня… Много ли таких несчастных, утопающих в своих собственных бедах, захлебывающихся в вязком болоте воспоминаний?
Тогда, стоя у окна и думая о Тане Линько, Лева все уже решил для себя. Понял он это позже, но осознание пришло именно в тот момент. У нее родинка на шее, она вечно теряет резинки, поэтому носит их на запястье, от нее пахнет ванилью и корицей, и однажды она станет его женой.
Лариса очень волновалась. Наверное, именно поэтому она вырядилась в черное коротенькое платье. Кого соблазнять вздумала? Можно подумать, он не видел ее длинных ног или высокой груди. У него таких, как Лариса, миллион, только свистни – прибегут. Конечно, они не знают столько о нем, сколько знает она. Но между ними работа и только, а эти девушки могут рассчитывать на нечто иное. На что Лариса рассчитывать не смела.
Зачем же тогда она с волнением рассматривала себя в зеркале? Но не смогла не отметить, что выглядит отлично. Волосы собраны в красивый пучок на затылке, на лице легкий макияж, на ней – черное платье с небольшим декольте, но весьма короткое по длине и высокие туфли на шпильке. Так она не рискнула бы даже в клуб пойти, уж очень наряд выглядел вызывающе. Последний штрих – капелька духов на шею и запястье.