– Сережа, что случилось? – Татка забеспокоилась, может, действительно произошло что-то.
Он мельком взглянул на нее и нехотя ответил:
– Нормально все. Чего тебе? – вопрос прозвучал резко, но Татка почувствовала облегчение, кажется, брат приходил в себя.
– Ты читал мой дневник. Куда ты его дел?
– Тебе нужны твои милые записи о любви к соседу? Я сейчас расплачусь от умиления, - съехидничал Сережа.
– Не все равно? Да, я люблю его.
Брат вскочил с кровати и схватил ее за плечо. Взгляд у него был бешеный.
– Любишь? А ты любить умеешь, сопля зеленая? Хочешь, я расскажу тебе, что такое любовь? Я расскажу, мне не сложно, – потом его взгляд изменился, он порывисто прижал ее к себе и прошептал в темно-русые волосы сестры: – Танька, родная, я тебя так люблю. Почему ты мне причиняешь боль? Помнишь, в детстве ты любила, когда я сказки рассказывал? Каждый вечер искал во всех книгах те, которые могли бы тебе понравиться, а потом переделывал на свой лад. Ты еще удивлялась, почему в сказках всегда есть мама, папа или соседка баба Варя.
Танька, не бойся меня. Я сам уже себя боюсь. И прекрасно понимаю, что любить тебя, так как я люблю – неправильно.
Девочка действительно испугалась, что сейчас брат вновь попробует ее изнасиловать. Даже растерялась и замерла в его объятьях, как статуя, боясь пошевелиться. Но Сережа отстранился первым, вытащил из-под подушки тетрадь и протянул сестре.
– Бери и проваливай! – гаркнул он, так, что Таня вздрогнула, но быстренько сориентировалась и выбежала из комнаты брата.
Спустя неделю случилось событие, которое стало своеобразной точкой отсчета до полного распада семьи.
Сережа понимал, что когда-то все должно быть кончено. Так продолжаться не может. Сестра его бесила до вспышек ярости в карих глазах. Он ненавидел её и... любил. Тогда-то парень принёс домой веревку, специально долго выбирал в магазине хозтоваров, представляя, как будет затягивать на нежной шейке сестры петлю. От одних только мыслей ему становилось легче. Наконец он избавится от наваждения по имени Таня.
На улице в день смерти сёстры светило солнце, Сережа шел, не замечая ничего вокруг, и несвязно бормотал:
– Ты сдохнешь, сдохнешь.
Убийство он, как следует, не планировал. Просто купил орудие. Почему-то для него было важно именно сегодня сделать это. В голове навязчиво звучал голос, повторяющий одно и то же: «Либо ты ее, либо она тебя». Сережа не догадывался, что медленно сходит с ума.
В квартире было тихо, Тата читала книгу, сидя за столом. Мать ушла на рынок в единственный выходной. Это значительно упрощало задачу – он убьет сестру без ненужных свидетелей.
Сережа появился на пороге комнаты незаметно, девочка не услышала, как он вернулся домой. Не удивительно, потому что сидела в наушниках. Татка любила читать под музыку, полностью ограждаясь от внешнего мира невидимой стеной. Брат изобразил улыбку Голлума из знаменитой книги, оставалось только прошипеть «моя прелесть!», для полного сходства. Сумасшествие прогрессировало.
Таня почувствовала, как что-то с силой сдавило горло, и начала задыхаться. На глазах выступили слёзы, казалось, что еще чуть-чуть, и кто-то умный и рассудительный наверху навсегда погасить огонёк её жизни. А в наушниках играла песня Цоя «Следи за собой». Она даже не знала, кто стоит за спиной, но хватка была железной. Еще совсем немного и воздуха в лёгких не останется. Но тут душить её перестали, и она стала кашлять и жадно хватать ртом воздух, словно пытаясь напиться им до дна.
Девочка сняла наушники и обернулась, увидев брата с веревкой и лихорадочным блеском в глазах. Мать кричала не своим голосом:
– Ты, урод! Чуть её не убил! Зачем ты это делал!?
– Я ненавижу эту суку. Лучше бы она сдохла, она мешает мне жить, мам, – его лицо было каменным, глаза – чёрными, а голос почему-то плаксивым.
Таня еле отдышалась и теперь находилась в состоянии ступора. Её только что чуть не убил собственный брат! Неужели он испытывает такую ненависть к ней? Почему этот молодой здоровый парень превратился в чудовище? Может, в этом действительно есть её вина?