А этот взгляд васильковых глаз! Девушки сходили по нему с ума. Милочка Пирогова не была исключением. Вначале она его не замечала, ну поёт кто-то всегда в компании, стреляет глазками, эка невидаль. Тогда она училась на физмате, и в их группе двадцать пять человек всегда пытались любыми способами привлечь к себе внимание прекрасной половины общества. Это у Нинки на филфаке такого добра маловато, а у них «бери не хочу». За Милой уже второй год ухаживал Игорь, между прочим, сын професора, да и сам подающий большие надежды в сфере науки. А тут какой-то Линько! Учится худо-бедно на физвоспе, скорее делает видимость, что учится. Зато, если компания собирается в общежитии, тут он в первых рядах. Приносит с собой дешевое вино, в правой руке у него неизменная спутница – гитара с красным бантом.
– Не ждали? Слава КПСС! – кричит с порога Паша.
После этого обычно все смеются, отвечая хором:
– Физкульт-привет!
И дальше по накатанной. На столе немудреный набор продуктов: картошка в мундирах, чьи-то котлеты, салат из квашеной капусты, бутылка водки. Иногда ещё и мятная шоколадка добавлялась. После прихода Пашки компания оживлялась, и пить как-то становилось веселей, все наперебой принимались просить парня сыграть что-нибудь «для настроя».
- Э, нет, так дело не пойдёт, сначала выпьем за прекрасных дам! Мужики пьют стоя!
Все парни одобрительно кивали и выпивали по рюмке «за дам». Девочки краснели, а Линько умудрялся подмигивать всем одновременно. Было у него обаяние какое-то, искра божья. Девчонки ему буквально в рот заглядывали и млели, а парни одобрительно хлопали парня по плечу, мол, Линько наш дружбан. Его знали все, уважали и любили. А «посчастливилось» именно ей, Милке. Тогда в общежитии девки с завистью вздыхали:
– Такой жених!
И Мила не без гордости говорила, что она его невеста. Но позже, уже во взрослой семейной жизни, а не в беспечной студенческой, – оказалось, мало играть на гитаре и очаровывать девчонок. Здесь нужны иного рода качества: ответственность, терпимость, стойкость к жизненным неурядицами, целеустремленность. А таких качеств у Паши катастрофически не хватало. Вот он и сдался. Нашёл себя по-прежнему в компании, с бутылкой и гитарой. Позже – с кастетом или битой в подворотне.
– Мила, ты же понимаешь, времена такие! Каждый выживает, как может! – говорил муж, возвращаясь под утро с окровавленным лицом.
Она этого не понимала – что за времена такие, когда каждый за биту или, того хуже, за пистолет хватается? А ужасное слово «рэкет» выводило её из себя. Да и денег явных Линько домой не приносил, только кормил обещаниями о скором безбедном существовании, а ночью уходил с твердым взглядом и кастетом в кармане.
Мила ненавидела ожидание. Она всегда ждала его с этих «ночных рейдов», гадала, жив ли. А он иногда в «благодарность» нажирался со своими «братками» как свинья, и поколачивал жену.
Сегодня же, увидев, эту ужасную сцену с участием Сережи, она поняла, что Паша сыном мог бы гордиться! Она, сама того не ведая, вырастила монстра. Даже Линько-старший до такого не опускался.
Сережа не догадывался о мыслях, которые терзают мать, поэтому ответил:
– Мам, люблю я её!
Мать озверела и зарядила ему оплеуху:
– Что ты сказал?
– Я люблю ее не как брат, – он смотрел ей в глаза, наблюдая за тем, как она ещё раз заносит руку для удара. Но Людмила не ударила, а только прошептала, сделав очередную глубокую затяжку:
– Почему так? Боже, как я его ненавижу. И ты такой же выродок.
Сережа кивнул, соглашаясь. А как его можно по-другому назвать?
– Я бил её, сильно. А она терпела, стиснув зубы. Она сильная, мам, ею ты можешь гордиться.
Но Людмила будто не слышала ужасных слов сына. Она не могла больше видеть ни его глаз, в которых застыли слёзы, ни этой пепельницы с окурками, свидетельствующих о её бессмысленной и жестокой жизни. А он ловил её руки, цепляясь за них, как утопающий. И в конце разрыдался, как в детстве, спрятав лицо в ладонях.
– Мама, мамочка, прости!
А мать ушла в свою спальню, где выкурила за ночь пачку сигарет, так и не сомкнув глаз.
После школы Таня решила пойти в гости к подружке.
– Маме возлюбленный презентовал коробку конфет «Вишня в шоколаде», а она их терпеть не может, – настойчиво зазывала к себе Оля. – Кофе попьем и уроки сделаем.