Когда его аромат бергамота и амбры наполнил меня взрывом одновременно трепета и страха.
Когда его близость означала, что моя жизнь перевернется с ног на голову.
Семь лет спустя все осталось по-прежнему.
Независимо от того, сколько я медитировала и тренировала свой разум, чтобы подняться над своими потребностями тела, одной встречи достаточно, чтобы мои усилия рухнули.
Все мои надежды удержать все в себе исчезают.
Как наркоман, я возвращаюсь к той фазе своей жизни, когда она не имела никакого смысла, потому что его больше не было в ней.
Когда я боролась с собой, чтобы не заказать билет на следующий рейс обратно в Америку только для того, чтобы увидеть его еще раз.
Даже из тени.
Но я только обманывала себя.
В каком мире будет достаточно увидеть его в последний раз? Прошло всего два дня с тех пор, как я снова столкнулась с ним, и я была в постоянном состоянии гиперсознания, которое не могу объяснить.
Я провожу ночи, ворочаясь и трогая себя больше, чем я привыкла, и все еще не получаю удовлетворения.
Это чувство копилось так долго, и теперь оно взрывается у меня в глазах.
— Что… — я замолкаю при звуке своего хриплого голоса и прочищаю горло. — Что ты делаешь?
— Я дал тебе выбор, и ты не ушла, — он говорит очень близко. Так близко, что его горячее дыхание, смешанное с кофе и
мятой, ласкает мою кожу. Его близость морочит мне голову больше, чем я когда-либо могла себе представить.
— Отпусти меня, Себастьян.
— Я говорил тебе, что будут последствия, и ты не сдвинулась с места, чтобы уйти.
— Я сделала это.
— Недостаточно быстро, — его свободная рука обхватывает мое горло.
Шокирующая волна ощущений пронзает меня, и мое сердце почти перестает биться.
Святой Иисус.
Все мое тело обмякает, когда его большой палец касается точки пульса, а затем нажимает на нее достаточно сильно, чтобы я полностью осознала его присутствие.
Прошло так много времени с тех пор, как кто-то прикасался ко мне с непримиримым контролем. И хотя я не хочу, чтобы на меня это влияло, я не могу справиться с приступом мурашек, покрывающих мою кожу.
— Тогда говори. Ты говорила что-то о том, что мне следует держаться подальше от твоего мужа, — шепчет он тоном, который проникает сквозь границы моих ушей и течет у меня в крови.
— Ты должен, — мой тон такой низкий, что я едва узнаю в нем свой собственный.
— Почему?
— Я же сказала тебе. Потому что он опасен.
— Что, если я тоже опасен, но совершенно по-другому? Что, если я захочу посмотреть, кто из нас более аморален?
— Не надо…
Он просовывает свое колено между моих ног, и я ахаю, когда его бедро касается моей сердцевины. Наша одежда разделяет нас, но мы как будто плоть к плоти.
Пульс к пульсу.
Тело к телу.
— Себастьян… остановись…
— Ты же знаешь, что это слово меня не останавливает.
— Мы больше не дети. Это не игра.
— Может быть, так оно и есть. Может быть, нам стоит продолжить с того места, на котором мы остановились.
Его губы касаются раковины моего уха, и я вздрагиваю как от их тепла, так и от того, как он трется бедром о мою киску.
«Стоп» вертится у меня на кончике языка, но не выходит.
И, зная Себастьяна, это, вероятно, не сработает, как он и сказал. И неважно, что у меня на пальце кольцо другого мужчины или что он не так давно видел меня с этим мужчиной. Он увидит все, что захочет увидеть, и проигнорирует остальное.
Эта часть в нем никогда не менялась.
Он проводит кончиком языка от моего уха к щеке. Я вздрагиваю, моя рука тянется к нему, чтобы остановить его, оттолкнуть, но я этого не делаю.
Мои пальцы остаются там, застывшие, неспособные пошевелиться, пока его горячий влажный рот прокладывает дорожку к тому месту, где его рука хватает меня за горло.
— Черт. У тебя все тот же вкус.
И ты все еще чувствуешь то же самое.
Но я не говорю этого вслух, потому что позволяю себе утонуть в этом моменте. Я была настороже так много лет, что забыла, что значит отпустить.
Чувствовать.
Просто быть живой.
И прямо сейчас это я и даже больше. Я киплю жизнью и чувствую, как она вливается и выходит из меня.
— Это неправильно, — бормочу я.
— И что? — он говорит мне в подбородок, его кожа обжигает мою.
— Мы не должны этого делать…
— И все же мы это делаем.
— Я… я замужем.
— Для меня это означает «к черту все».
— Между нами все кончено.
— Я никогда не соглашался на это.
Я кладу обе ладони ему на грудь и отталкиваюсь так сильно, как только могу, тяжело дыша. Его губы покидают мое лицо, но его стальная хватка остается на моей шее.
— Мы расстались семь лет назад, Себастьян.