Девять лет тому назад я собственными глазами видел многокилометровую очередь людей: три миллиона паломников, стоящих под солнцем, терпевших всяческие неудобства только ради того, чтобы пройти возле Плащаницы, выставленной в Туринском Кафедральном Соборе, резиденции Балестреро. Я видел это Лицо с Плащаницы во время моих путешествий по миру, как в бараках, так и в религиозных помещениях. Это одно из немногих изображений, находящихся в редакции Милана, где я обычно пишу.
Смотря на самого себя, христианина, думаю о других людях, таких же, как я, и не могу понять поверхностное высказывание архиепископа, тем более, что он является официальным «хранителем» Туринской Плащаницы. Очевидно, это лишь изображение, что все время подчеркивает Балестреро, добавляя, что у него все время была такая точка зрения и ничего более. Однако, как говорит Клаудел, это тоже какое-то «присутствие». Изображение – да, но есть и надежда, что оно является открытым окошком для мистерии , что это Лицо является одним из тех знамений, в котором нуждается наше убожество. Не нужно молиться Плащанице, но благодаря ей, мы надеемся однажды сказать слова: «Верую в Тебя, Господи, помоги побороть мое неверие, благодаря таким знамениям!».
Как бы там ни было, я стремлюсь быть сторонником освобождающей истины, и не скрываю свое недовольство. Знаю, что за какой-нибудь восточной иконой находится личность монаха, который написал ее. А кто скрывается за той «иконой», которую – как это с радостью утверждает кардинал – надлежит принимать и почитать так, как будто в ней нет ничего особенного?
Разве мы прикрываем симонским обманом восточных производителей реликвий, которые использовали труп какого-то юноши, чтобы получить гипсовую форму, затем сделать бронзовый отлив и подождав, когда копия обретет окраску, получить его отпечаток на полотне, которое нужно было, потом только отретушировать человеческой кровью? А может быть – от такого подозрения застывает кровь в венах, это доказательство в преступлении? Может речь идет о юноше, специально замученном, согласно Евангелию, чтобы потом было возможно манипулировать его телом в целях получения прибыльного подлога? А если эта реликвия специально заказана и произведена как instrumentum regni , с кощунственной целью, чтобы поддержать престиж какой-то семьи?
Эти вопросы возвращаются, как кошмар из сна, несмотря на подозрительные испытания радиоактивным углем. Вопросы, которые в те дни задавал себе я, и многие верующие. Признаю, что я вспомнил слова Рикардо Сан Виторе: «Господи, если ошибка была в нашей стране, разве не Ты нас обманул?». Ты, который в течение последних 90 лет разрешил, чтобы множество «научных» исследований сосредоточились на этой Плащанице, делая ее все более достоверной, разве ты мог одновременно вести нас к неопровержимой ошибке?
Если все труднее приходится нам верить, тогда зачем нам эта ловушка, где более коварной является «вода мельницы» современной науки. Нам это напоминает крик полный мучения, сказанный Павлом VI на похоронных торжествах Алдо Мора: «Господи, почему?». Кого мы должны просить об ответе: Христа или самих себя? Очередной раз мы «прокляты» (малидикты – используем это библейское понятие), опять мы «доверились» человеку, его мудрости и научным исследованиям, которые обманчивы до такой степени, что в один момент эти промахи прекратили нас вводить в заблуждение. Честность и действительность призывают нас всерьез подумать о том, что произошло. Несмотря на демонстративный и небеззаботный покой Церкви, скандал затрагивает, и будет трогать тех, которым Евангелие дает особые привилегии. Пожимание плечами, так как будто ничего не случилось, не поможет в извлечении «выводов» или «напоминаний», которые (разве могло быть иначе?) Кто-то хотел нам дать.
Один из более уважаемых епископов, в связи с исследованиями Туринской Плащаницы, сказал либеральным и антиклерикальным журналам: «Мы, монахи, радуемся отчетам, полученным наукой, благодаря которым объяснена и очищена проблема». «Хранитель» Плащаницы, кардинал, архиепископ Турина, «спокойно» принимая результат научных исследований, решился даже на шутку, которая кажется ему простодушной. Также «спокойно» подтверждает пренебрежение реликвией (в порядке подлинности самой важной для всех) с неясным происхождением, хотя, как говорят, все же она достойна почитания.
Что касается обыкновенных мирян, таких как мы, то они являются, может быть, и наивными, однако, не до такой степени, чтобы без критики упасть на колени перед святой Матерью-Наукой и ее ребенком, святым Углеродом 14, с ее болтливыми священниками, проводящими свои набожные литургии в лабораторных радиологических храмах Тусона, Оксфорда и Цюриха. Нужно намного больше, чтобы убедить нас, что не существует никакой проблемы. Кажется, «спокойные» заключения о том, что произошло, и что нам предлагалось принять, было бы случаем отвергнутым, который Кто-то нам дал (разве с точки зрения веры что-нибудь происходит случайно, особенно в такой проблеме, как эта?…), чтобы проверить нашу ценность и искренность, даже если бы это было очень болезненно.
После многих веков почитания и, прежде всего, после 90 лет научных исследований, экспертами из разных типов науки принесен великий плод в форме результатов, заслуживающих доверия. Проблема Плащаницы остается непростой и страшной: эта волнующая «фотография» Бога, который, по мнению христиан, стал человеком, и распят Назарянином. Или это величайший в истории обман (или «шутка»). Быть может, выходом было бы предложение архиепископа, «хранителя» Плащаницы, который говорит, что даже если бы она представляла кого-то неизвестного, а не Иисуса, ее надлежит почитать, как напоминание нам о мучениях Спасителя?
Осторожно! – предупреждает профессор Перлуджи Баима Боллоне, один из лучших знатоков темы. Осторожно, ибо если Плащаница, на самом деле начала существовать в средневековье, научная гипотеза свидетельствовала бы о страшном преступлении, т. к. чтобы получить подделку, были вынуждены замучить какого-то беднягу. Таким образом, предмет почитания является предметом преступления и симонии, который нужно экзорцировать . В итоге та же самая наука подтверждает: «Aut Deus aut Diabolus, tertium non datur» . Или дело в таинственном свете, исходящем от Воскресения, или в темном гнезде разбойников (может даже убийц) средневекового Востока, полного мошенников.
В сравнении с этим неважным кажется шутка с головами Модильяни, сделанными несколькими юношами из Ливорно. Когда шутка раскрылась, никто не подумал о «косвенном пути», что значит, хотя это были и подделанные скульптуры, все равно их нужно выставить в музее, потому что таким образом они напоминали о великом артисте. Произвели их ради развлечения, хотя в какой-то мере они и дальше оставались «иконами» Модильяни… Однако, если за этими камнями прятались юные шутники, то что прячется за Плащаницей, если она на самом деле средневекового происхождения?
Честность заставляет признать, что не так просто освободиться от религиозной проблемы, уточняя, что Церковь никогда не заявляла об ее подлинности. Может случайно, но только в конце XV – начале XVI в., Папы признали 14 индульгенций, столько же было прошений семьи Савойя. Князь этого рода Амадэо IX, объявленный Церковью блаженным, приказал построить для Плащаницы святую Часовню в Чамбери. Юлий II в билле от 25 апреля 1506 года установил «Мессу Святой Плащанице», утвердил канонические молитвы и назначил дату ежегодных литургических торжеств, которые с того времени празднуются 4 мая. Лев X и Сикст V внесли дополнения в этот обряд. И хотя литургия является главной для веры (lex orandi, lex credendi…), решение такого рода, как кажется, приводит не только к проблемам „набожности" в богословии. Достаточно вспомнить св. Карла Боромео, который пешком перешел Альпы, чтобы почтить Плащаницу и потом мигрировал в Турин. Так же все Папы XX века в какой-то мере „впутаны" в это дело: Павел VI сначала в 1973 году разрешил ее презентацию на телевидении, а затем в 1978 г. согласился на волнующее послание о „мистерии этой удивительной и таинственной реликвии". То, кто это пишет, видел среди миллионов паломников, возглавляемых епископом, глубокое почитание, отдаваемое реликвии, выставленной в Туринском Кафедральном Соборе, где только что был назначен кардиналом, архиепископ Кракова, Кароль Войтыла.