Так оно и случилось.
Когда Харгат внезапно рванулся вперед, стремясь подсечь охотнику ноги, тот был к этому готов. Отпрыгнув с ловкостью, которой позавидовала бы любая белка, Тенро рубанул мечом по облезлой голове и почти успел увернуться от налетевшего на него Геда.
Но измененный оказался быстрее.
Врезавшись в плечо мужчины, тварь отбросила его назад, сбив с ног. Сделав два кувырка назад, охотник пружинисто вскочил на ноги, выставив перед собой сразу два клинка, на которые и налетел прыгнувший следом за ним Гед — как и звери, измененные часто бывали нетерпеливы.
Создание тумана напоролось на острые лезвия, без труда вошедшее ему в живот по самую рукоять. Зарычав от злости, Тенро приподнял тварь над землей, чувствуя, как ледяная кровь сочится из ран на рукояти мечей.
Когтистые лапы метнулись к его лицу и охотник, напрягая мускулы, с силой развел руки в стороны резким рывком. Сначала к его ногам рухнула нижняя часть тела измененного, а затем и верхняя.
Слева от Тенро с непонятным хлюпающим звуком Харгат вскочил на ноги, казалось, не замечая того, что его голова рассечена едва ли не наполовину. Измененный бросился было на человека, но запутался в своих собственных потрохах, вывалившихся из раны на боку. Он рухнул на землю, где его и настигли клинки Тенро, войдя точно в затылок и развалив голову пополам.
Бой закончился, но набат продолжал греметь и его тоскливый звон разносился очень далеко, в пугающем безмолвии ночи.
Усилием воли, заставив ноющее тело двигаться, Тенро побежал к дому, чувствуя мрачную решимость и еще что-то, о чем он давно успел позабыть — ощущение свободы в бою.
С каждым шагом гул колокола становился все отчетливее и в него начали вписываться крики боли, отчаяния и страха. Звенело оружие, пели стрелы и слышались обрывки приказов. Кажется, голос принадлежал Гуру.
Когда Тенро выскочил из-за угла, то увидел, как в дом его отца отчаянно пытаются забиться местные жители. Женщины, дети и старики столпились у дверей, затравленно оглядываясь назад, где мужчины старались сдержать прущих сквозь выломанные ворота тварей.
С бледным, словно свежевыпавший снег лицом, Ульн пытался как-то организовать отступление, но его никто не слушал. Испуганный не меньше остальных пилигрим тщетно взывал к своему богу и просил Его милости, помогая подняться тем, кто упал на пути к дому старосты.
Непонятно как, заметив Тенро, Ульн дрожащей рукой указал ему на главные ворота, после чего, подхватил чьего-то плачущего ребенка и опрометью бросился к дому, на ходу шепча слова молитвы.
Охотник проследил в указанном жрецом направлении и едва не застонал, когда увидел два огромных силуэта черных медведей. Поднявшись на задние лапы, они разбрасывали мужчин, словно ветер сухие листья и страшные когти измененных хищников блестели от человеческой крови.
Мощь этих созданий была такова, что даже зачарованное оружие не убивало их, когда наносило незначительные раны. Несколько теней перемахнули через частокол и сразу же бросились в самую гущу боя, выхватывая людей и впиваясь в их плоть клыками, а где-то за стеной вознесся к безразличному небу замогильный волчий вой и Тенро знал — обычное животное не способно издавать подобных звуков.
Взревел один из черных медведей, чей густой мех покрывало множество ран, из которых сочилась густая, будто смола и темная как ночь кровь. Измененная тварь наотмашь ударила мохнатой лапой…
Раздался треск ломающихся костей и обмякшее тело кого-то из деревенских, пролетев над сражающимися, упало в трех шагах от Тенро. Спутанные волосы и ужасный шрам на лице не позволили охотнику опознать мертвеца, но вот стремительно затягивающиеся тьмой глаза заставили его действовать.
Подпрыгнув к изменяющемуся мужчине, Тенро двумя ударами отсек ему голову, после чего бросился на помощь тем, кто был еще жив.
Создания тумана стремительно теснили защитников и те пятились назад, оставляя у ворот мертвые тела. Следовавший за измененными туман, жадно поглощал мертвецов, превращая некоторых из них в кровожадных тварей, бросавшихся на недавних друзей.
Смельчаков, желающих противостоять жутким созданиям нашлось немного и Тенро легко оказался в первых рядах, заняв место между сквернословящем на родном наречии Лаэррэ и собранным Митром. Кира сражалась по правую руку от брата, а рядом с ней был и отец Тенро, сжимающий в единственной руке окровавленный меч пехотинца. Всего лишь на один шаг отставал от старосты Гур, размахивающий своим топором.