— Будто и не было ничего, — потрясенно покачал головой Ульн и охотник только сейчас заметил, что все лицо пилигрима покрывают мелкие ссадины и царапины — следы от корней-щупалец.
— Хотелось бы, чтобы это все было действительно так, — перед глазами Тенро все еще стоял образ мертвой Милы и он, отчасти, винил себя в гибели девушки. Если бы он раньше решился проведать ее, то, возможно, она была бы жива.
Видимо тяжелые мысли отразились на его лице, потому что подошедший пилигрим, положив руку на плечо охотника, тихо произнес:
— В случившемся нет твоей вины, — Ульн заглянул Тенро в глаза и тот увидел, что жрец Альтоса плачет. — Но есть вина других. Все виноваты… даже я.
— О чем ты? — Не понял Тенро.
Неожиданная догадка заставила охотника сбросить с плеча руку пилигрима. Ведь он встречался с Кираном раньше. Видел его, но промолчал. Не предупредил никого:
— Ты знал?!
— Не все, — прошептал Ульн, смахивая со щек слезы. — Я не знал, что бедный сын Линны стал… таким. Я считал, что разум мальчика просто помутился и поэтому он всегда держит сестру подле себя, а когда я понял, что заблуждался — было слишком поздно. Киран рассказал мне о страшных вещах. Он словно бредил наяву, а оказалось — все его слова — правда. Послушай, — Ульн взглянул на Тенро так, что у охотника не возникло ни малейших сомнений в правдивости его слов. — Давай вернемся к остальным. Тебе лучше услышать все от них. От отца.
— Забери тебя туман, жрец! — вспылил Тенро, сжав кулаки. — Что здесь творится?!
— Ты все узнаешь… скоро, — опустив голову, Ульн первым двинулся в направлении дома старосты и Тенро, постоянно озираясь по сторонам и не убирая оружия, последовал за ним.
Влажная от росы трава щекотала ноги, неприятно покалывая теперь незащищенные подошвами стопы. Но лишившийся сапог Тенро шагал так же широко, как и прежде. После пережитого покалывание травы и сырость казались сущим пустяком, не заслуживающим никакого внимания.
Путь обратно занял немного времени — дворы были пусты и выглядели безжизненными. Рядом с проломленными воротами лежали мертвые обезглавленные тела животных и людей. Уходя, туман забрал с собой все, что мог, но те, кто погиб от оружия ищущих или же лишился головы, были ему не нужны — они лежали на своих местах, безмолвными свидетелями ночной бойни, замерев навеки в лужах собственной крови.
Ульн старался не смотреть в сторону ворот. Он лишь осенил себя знамением Альтоса и принялся читать одну из своих бесчисленных молитв, слов которой Тенро не разобрал. Да и охотнику было наплевать, что там бормочет пилигрим, его мысли занимало совсем иное — что же такого случилось в деревне, о чем он даже не догадывается и о чем говорил Киран.
Тенро знал сына Линны с детства и тот всегда казался ему обычным мальчишкой, в меру озорным и непослушным, как и сам охотник, да и остальные дети в его возрасте. Линна с детьми всегда жила тихо и мирно, никогда никому не причиняя зла.
Если не считать сегодняшнего дня, то последний раз Тенро видел Кирана в день, когда сам покинул деревню с вербовщиком и все жители Зеленых полян вышли провожать тех, кто по жребию отправился на войну.
Когда Тенро вернулся домой, то Киран сам нес службу в армии Арстерда. Тар еще говорил, что Киран отправился на войну спустя примерно пять лет с ухода самого Тенро, а значит, чтобы ни случилось, это произошло в течение этих пяти лет.
Это показалось охотнику очень странным, ведь как только он вернулся, то несколько дней только и слушал о том, что произошло в деревне в его отсутствие. Случись что-то значимое, он бы знал об этом. Быть может туман исказил разум Кирана, заменил его воспоминания? Но как это возможно?
Более того, Тенро не мог взять в толк, как Киран, обладая силой измененного, мог выглядеть и вести себя, как обычный человек. К тому времени, когда мужчины добрались до дверей дома старосты, этот вопрос так и остался без ответа.
Остановившийся на пороге Ульн, рассеянно вытер ноги об истоптанные доски, после чего потянул дверную ручку на себя. Ничего не произошло. Пилигрим дернул сильнее, дерево скрипнуло, но дверь, по-прежнему, осталась закрытой.
— Заперто изнутри. Там засов мощный, — Тенро оттеснил Ульна в сторону, отметив, что тот ведет себя абсолютно безвольно.