Покосившаяся на Тенро ищущая расценила его действия иначе и обиженно поджала губы, казавшееся еще алее на побледневшем лице. Девушка едва заметно коснулась бус на шее, спрятав их под воротник и сделав вид, что сейчас ее интересуют лишь арбалеты.
— Женщины… — нервно фыркнул Пагрид, которому, наконец-то, удалось справиться с собственными руками.
Оказывается, он успевал не только пытаться одержать верх над своим телом и оружием, но еще и обращать внимание на то, что происходит по сторонам.
— Они всегда остаются женщинами.
— Было бы удивительно, если бы происходило иначе, — ответил Тенро на очевидное заявление земляка, сдвинув тому ладони на рукояти оружия так, чтобы удобнее было стрелять. — Смотри не убей никого из наших.
— А?! Да, — судорожно кивнул Пагрид, пробуя натянуть тетиву. — Постараюсь, — он снова взглянул на Киру. — Красивая-то какая, зараза...
— Не туда смотришь, — сердито произнес Тенро и Ар, не отходивший от охотника ни на миг, тревожно зарычал, словно вторя своему хозяину.
В этот же миг Митр крикнул:
— Готовьтесь! Они уже близко!
Тенро глубоко вдохнул пропитанный кровью скота ночной воздух и, подставив лицо освежающим каплям дождя, закрыл глаза. Он помнил то, чему научился в «черных стрелах» — холодный рассудок лучший союзник для стрелка.
Тенро задержал дыхание, услышав биение собственного сердца и, когда оно ударилось в груди третий раз, медленно открыл глаза, одновременно вскидывая лук, натягивая тетиву и выдыхая.
Время вокруг будто остановилось для охотника и он, задержав дыхание на выдохе, разжал пальцы.
Сорвавшаяся с лука стрела, тонко просвистев над головами защитников холма, врезалась в голову беззвучно выскочившему из тумана измененному, отбросив тварь обратно.
— М-мать моя… — пораженно пробормотал Пагрид, который даже не успел поднять свой лук.
Щелкнули арбалеты и в туман разорвали две вспышки — болты Митра и Киры нашли свои цели. Девушка стреляла из одного арбалета, в то время как второй, взведенный, лежал у ее ног.
Митр перезарядил свое оружие быстрее, причем сделал это не пользуясь воротом. Он просто упер арбалет в землю, ловко наступив ногой на стремя, и руками натянул тетиву.
Сухой щелчок, второй и еще две вспышки осветили сгущающийся мрак. У Ксана и Пагрида дела обстояли хуже — один успел выстрелить лишь раз и его стрела впилась в загривок измененному волку, а вот деревенский пьяница пустил одну стрелу в молоко, а другой сразил тушу той самой коровы, рядом с которой стоял Гур.
Но Тенро не обращал на это внимания. Стрелы срывались с его лука одна за другой. Грозное оружие приятно подрагивало в руках каждый раз, когда с тетивы с шелестом слетала мерцающая сталью смерть.
Охотник успел сразить еще пятерых тварей, прежде чем остальные добрались до укреплений. Измененные выскакивали из тумана и, казалось, им не было конца.
Зазвенела сталь и к небу взметнулись крики людей.
Измененные двигались скачками, нападая на людей сверху. Некоторые забирались на холм слева и справа, в тех местах, где было не так высоко, чтобы атаковать с флангов. Однако в действиях порождений тумана лишь глупец сумел бы увидеть тактику или стратегию. Обезумев от жажды крови, они попросту рвались вперед самыми короткими путями, тесня людей к вершине.
Пусть защитники холма и сражались стойко, но портив превосходящих их в количестве измененных они устоять не могли. Обычные деревенские жители не обучались искусству боя, но отсутствие навыков компенсировалось желанием защитить свои семьи. К тому же, основной удар принимал на себя сражавшийся на самом острие Лаэррэ.
Вокруг сына Леса все было залито черной кровью. Она покрывала воина почти с головы до ног, но его меч продолжал петь песнь смерти, вздымаясь вверх с легкостью бабочки и обрушиваясь вниз с сокрушительной силой горной лавины.
Зачарованное оружие рассекало плоть измененных, выжигая своей чистотой их искаженное естество и испепеляя бренную оболочку. Наэрец превосходно владел искусством боя своего народа — он замирал всего на один миг, чтобы потом обратиться настоящим вихрем стремительных ударов и выпадов. По силе и скорости воин лишь немногим уступал измененным, в одиночку сразив множество противников.
Когда под его ударами один за другим падали мертвые тела, Лаэррэ смеялся в их серые лица, упиваясь собственным превосходством.
Остальным участникам безумной резни, в отличие от наэрца, было не до веселья. Деревенские жители, несмотря на упорство и мужество гибли один за другим, чтобы, спустя несколько мгновений, измениться под воздействием тумана, уже доходившего людям до щиколоток.