Пролог
В темной крохотной комнатушке за хлипким столиком на табуретах, сколоченных на скорую руку, сидели четыре фигуры. По середине столешницы догорал огарок одинокой свечи, обдавая присутствующих слабым мерцанием. В воздухе стоял аромат смолы, лака и ржавчины. Где-то неподалеку ритмично грохотали промышленные пресса. Судя по силе и количеству ударов, такие машины могли быть только в одном месте – рабочем квартале Легендграда. На согнутых гвоздях вбитых повсюду висели разнообразные пилы, и инструменты, а в углу одиноко доживала свой век ободранная швабра.
В одной из стен имелось большое углубление с дверью по середине, скрываемое тьмой. Лишь изредка свет выхватывал стальную ручку. Четверо присутствующих поочередно смотрели то на этот проем, то на пустой пятый стул. Одеяние этих людей скорее напоминало маскарад для бедняков, если бы такой существовал, чем одежду тайного общества, коим они и являлись. Черные рыбацкие дождевики с надвинутыми на головы капюшонами и криво вырезанные из обычного картона маски – вот весь набор, коим ограничились данные лица, придя на внеплановое собрание. Обычно они сходились раз в пол сезона, но сегодня каждому была выслана особая метка, которая обязывала явиться незамедлительно.
- Где Четвертый? – вопрошал хриплый мужской голос, явно принадлежащий старику.
- Мы так и будем называть друг друга по номерам? Мы же прекрасно друг друга знаем, - протестовал звонкий голосок молодой особы.
- Так велит протокол. Не мы его писали – не нам его нарушать, Третья, - урезонил девушку другой мужчина. В его тембре чувствовался жизненный опыт.
- Она права. Почему мы должны подчиняться Оракулу? Когда последний раз ее вещие сны сбывались? Кто дал ей право распоряжаться нашими средствами и жизнями? – вопрошала более старшая женщина.
- Ее предки были Оракулами, и никогда не подводили наш клан. То, что она пока ничего не видит – воля Трех лун. Не будем же мы предавать нашу веру?
- А вот имперцам безверие жить не мешает, - продолжала молодая, - Зачем мне отдавать жизнь за людей, которых я никогда не увижу? Их может и нет уже в живых? Вот ты, Второй их видел хоть раз?
- Наш народ всегда в наших сердцах, - возражал мужчина названный Вторым, - Мы обязаны чтить традиции и предков, а значит обязаны внимать словам Оракула. Только так мы сможем сохранить наше единство и культуру на этом чужеродном континенте, а не сподобиться до имперцев, которые убивают друг друга ради железа, кристаллов, и еды. Они захватили дюжину стран и королевств ради мнимого патриотизма. Вы тоже хотите стать такими?
- Мы уже стали ими, Второй. Мы живем у них на виду, пользуемся их благами, всего раз в полгода встречаемся тут, и выносим друг другу мозги, строя теории по захвату власти. Чем это поможет нашим людям? Мы ничего не сможем сделать для них. Наш клан чужой здесь. Как, впрочем, и на родине. Мы ни то не се.
- Ты забыла, кем ты родилась, Первая? А еще двести пятьдесят лет назад наши деды приплыли сюда на обычных лодках, не имея ничего. Они увидели потенциал этого государства и возложили на него свои надежды. Они жили в землянках, прячась от имперцев. А ты живешь в роскошном особняке, который тебе даровали мы, и не хочешь ничего делать для своего народа?
С пронзительным скрипом отворилась ржавая дверь, и в комнату на мгновение заглянул яркий свет, ослепив всех присутствующих. Вошла фигура, которую собравшиеся знали, как Оракула. Это несомненно была женщина, что можно было понять по ее частой и сильной отдышке, сбиваемой скорее всего врожденной аритмией. Она встала в темном проеме, и с минуту наблюдала за своей редкой «паствой». Немного придя в себя, дама начала разговор, который более походил на проповедь:
- Я слышала вашу перепалку. Прошу извинить меня, если дала повод усомниться в своих способностях. Да, ко мне действительно не приходили вещие сны. Это так. До вчерашней ночи.
Четверо прижались к стульям. Наконец они услышат то, ради чего были рождены. У обоих дам даже перехватило дыхание.
- Но пока не об этом. Как Вы все понимаете Четвертого сегодня с нами не будет, как не будет никогда более. Мне пришлось его устранить. Нашего горячо любимого Калье Ле Венто раскрыли, но он предпочел жизнь, хотя ампула с ядом была у него, как и у всех вас, под рукой. Наш «Шахтер» струсил. Он возжелал жить, и даже успел кое-что поведать Тайной ложе, пока нашему человеку ценою собственной жизни не удалось заткнуть его навсегда.
По нервозному движению тел собравшихся не трудно было догадаться, что их обуял животный страх. Почти всех, кроме Второго:
- Есть информация о том, что теперь известно императрице?
- Есть. Благо наши люди повсюду. Так вот, Аделиз Ле Гуастье теперь в курсе, как называется наша организация, откуда мы прибыли и зачем. Но в то же время ей пока не известно, каким образом мы действуем, наши имена, и на сколько широка сеть. Хотя с ее умственными способностями и возможностями, она довольно скоро это узнает. Она уже бросила все свои силы на наши поиски. Так что прошу Вас, господа, будьте осторожнее в своих действиях. Маги в башне уже работают над нейтрализацией нашего яда, так что на легкую смерть можете не рассчитывать.