Немного постояв, вдыхая ароматы последних деньков лета, парень положил обе ладони на громоздкие перила, и стал яростно отжиматься. Это была его обычная разминка по выходным. Несколько леди, облаченных в синие камзолы Летной ложи, подняли свои головы вверх, и смущенно захихикали. Иногда Вонг Фею казалось, что они ходят по улице Пионов в надежде застать его за без верхней одежды. Он не был против. Многих из них скорее всего собьют на следующей войне, а как говорили старожилы, она уже не за горами.
- Радуйтесь, девоньки, пока можете, - печально произнес человек на балконе. Лир закончил разминаться, и помахал девчонкам. Те мило заулыбались, и в ответ расплылись в реверансах.
Лис вернулся обратно в опочивальню, осмотрел пол в поисках сапог. Заглянул даже под кровать, но все тщетно. Отчаявшись отыскать сапоги, он вышел из комнаты, повернул на право, прошел мимо своего рабочего кабинета, в который не так уж часто заглядывал, мимо оружейной, и спустился на первый этаж в холл. Затем повернул на лево, прошлепал босиком по холодному полу короткого коридора, и оказался в обеденной, где за солидным овальным столом уже сидели: конюх Кирик с ложкой в руке, служанка Ириска, стыдливо прикрывающая левый глаз ладонью, и экономка с изрезанным лицом. Дворянин прошел к своему месту. Запах жаренной свинины манил его. Хозяин дома оглядел всех присутствующих, остановив свой взгляд на служанке.
- Покажи, не бойся.
Девушка убрала руку. Вокруг глаза красовался лилово-желтый фингал.
- Извини, Ириска. В этот раз что-то я сильно приложился. А ж самому стыдно.
- Конечно сильно, - взвизгнул малец, - Мы ведь перчатки-то Ваши кожанны еще не скидовали, а Вы знай, как зарядите «Конфетке» в левый, да с упорством так. Хорошо, Евграся то наша – баба в чреслах. Как садонет Вам в ответочку. Так Вы кубарем. Об табуретку башкой так приложились, аж треск пошел. Апосля, как псина плешивая на четырех лапах в сад поползли. Но не тут-то было мы Вас догнали, и давай в кадке топить.
- Топить, значит? – Лис посмотрел на Евграсю. Казалось, что та невзирая на свои габариты ужмется сейчас до размеров мыши. В глазах у дворянина кипела ненависть, - Вот скажите мне, слуги мои ненаглядные, зачем я Вас держу здесь?! Одна перчатки снять не может! Другой – находка для Тайной ложи! И вообще, ты когда разговаривать научишься по-человечески?! Ну, а третья – утопить меня удумала! Это видимо благодарность Ваша? За то добро, что я для Вас сделал.
- Господин? – вмешалась в разговор Ириска. Голосок ее был столь нежен, что невольно высвобождал самые потаенные желания, - Но ведь мы Вам вчера еще и антилихо влили, чтобы головка Ваша поутру не болела. Не болит ведь?
- Этим ты меня не возьмешь. А ну, верни настоящий голос. И кстати, голова у меня действительно не болит, - Вонг Фей снова угрожающе посмотрел на экономку, - Вот только опоили вы меня затем, чтобы я ничего утром не вспомнил. Хорошо нашелся добрый человек с длинным языком – сдал вас с потрохами. Ладно семья, я на вас не сержусь. Дороги вы все мне. А ты Ириска после завтрака одевайся, и пойдем с тобой к портному на Серебряный бульвар, в ателье Альвара. Закажем тебе камзол получше, чем у этих Легендградских фиф.
- И треуголку? – молила Ириска. Для служанки сей наряд казался императорским.
- Будет тебе и треуголка. А теперь давайте есть.
Не успел дворянин донести первый кусок яичницы до рта, как в дверь громко и настойчиво забарабанили. У слуг по телу пробежал холодок. Только Лис сохранял хладнокровие, хотя несомненно догадывался, кто стоял за входной дверью.
- Я открою, господин, - произнесла угрюмо Ириска, вставая из-за стола.
- Не надо, - остановил служанку мужчина, - Я сам.
Вонг Фей задвинул стул, и протопал босиком в холл. Там он набрал в грудь воздуха, с силой выдохнул, выдернул массивный засов, и потянул на себя ручку двери. На пороге в серой дымке дождливого летнего утра стояли две фигуры, одетые в коричневые кожаные плащи. Капюшоны были натянуты на головы. Лица непрошенных гостей закрывала черная вуаль. С агентами Ордена справедливости Лис был знаком уже около пяти лет, сразу после присвоения ему очередного воинского звания. Один из пришедших протянул хозяину дома бумажный ярко-красный конверт. Парень взял его без слов. Стучавшие чуть склонили головы, развернулись и молча стали удаляться вверх по улице, забыв прикрыть за собой калитку. Лир запер дверь, развернулся, и отшатнулся. На полу, на коленях стояла Ириска, руки ее были скрещены на груди, а из глаз ручьями текли слезы.