Холлисток только скривился:
— Это все проблемы их религий. Люди все одинаковы, но воспитываясь в разной среде перестают это ощущать. Вот только разное отношение к жизни и смерти на земле не меняет того, что произойдет в действительности.
— Вот на то они и люди! — Вельтон с довольным видом легонько хлопнул его по спине. — Ладно, Армор, нам пора заканчивать. Суть вопроса я тебе изложил, так что теперь пора начинать действовать. Ну а потом, давай устроим смотрины твоей женщины, коли она готова. Мама по тебе соскучилась, опять же.
Зная, насколько далек Вельтон от всяких сантиментов, Холлисток ничуть не удивился подобному обороту разговора:
— Хорошо, тогда до встречи, — сказал он, протягивая отцу руку со скрещенными пальцами. — Анна легко переходит в тонкий мир и уже мало чему удивляется. Так что, когда вы будете готовы ее увидеть, останется только сообщить об этом.
— Отлично, малыш! Ну всё, не буду тебя больше задерживать. Удачи!
Пожав протянутую руку, Вельтон подмигнул сыну и исчез. Холлисток еще раз огляделся вокруг, словно желая запечатлеть в памяти знакомые с самого детства виды, а затем резко вскинул голову вверх, сказал несколько слов на непонятном языке и растворился в воздухе.
Глава 6. Покидая Аргентину
… Внезапно волк открыл глаза, вновь засветившиеся двумя красными точками, и осмотрелся. Прошло всего несколько секунд с того момента, как Холлисток вышел из тела, и потому вокруг ничего не изменилось. Легким упругим движением он встал на задние лапы и, подойдя к проему в стене, выглянул наружу. В темноте ночи землю с высоты почти не было видно, но то, что касалось всех, мало имело к нему отношение. Решительно шагнув к самому краю, не испытывая ни малейших сомнений, огромный черный волк прыгнул в пустоту, и через несколько секунд мягко приземлился на все четыре лапы. Быстро оглядевшись, он обернулся вокруг себя, и в следующее мгновение Холлисток вновь принял свой обычный вид.
— Что за погода! — Генрих посмотрел на низко висевшие над головой черные тучи и зябко повел плечами. — Собаку на улицу не выгонишь!
Усмехнувшись собственным словам, он, больше не желая оставаться в этом месте ни одной лишней секунды, невидимой тенью преодолел расстояние, отделявшее его от гостиницы, и спустя несколько мгновений уже стоял у окна, которое Анна так и не закрыла после его ухода. Спасаясь от проникающего холодного воздуха, она с головой завернулась в шерстяной плед, и теперь крепко спала, не проснувшись даже тогда, когда Генрих, хлопнув оконной рамой, включил в ванной комнате свет.
Умывшись, он еще долго стоял возле зеркала, не мигая смотря сквозь собственное отражение, и только по едва уловимому движению губ можно было понять, что Холлисток не задумался, а значит всё происходящее имеет свой определенный смысл. Проникая в зазеркалье, он словно старался найти кого-то или что-то, а затем, когда это, по-видимому, удалось, на его сосредоточенном лице появилась легкая улыбка и последние слова прозвучали громко и отчетливо:
— Масси, приезжай! Стокгольм, Арланда, 15 июля.
Некоторое время он еще стоял там, наблюдая мелкую вибрацию зеркала, появившуюся в ответ, а затем, видимо удовлетворенный увиденным, быстро скинул с себя одежду и, пройдя в комнату, прыгнул в постель, прижав к себе Анну. Испугавшись, в первую секунду она сделала резкое движение, пытаясь повернуться, но Генрих держал ее крепко.
— Сейчас я тебя съем! — грозно сказал он, резко откинув волосы с её шеи.
— Нет, нет! — подыгрывая, Анна сжалась в комок, а потом, резко расслабившись, повернула голову набок и сама подставила ему место, где билась маленькая темная жилка. — Я передумала — делай со мной, что хочешь!
— Ага, тогда вот так! — Холлисток тихо зарычал и впился губами в её шею, отчего Анна испустила непроизвольный стон.
— Не мучай меня, иди сюда! Я думала, что уже не дождусь тебя сегодня…
Через полчаса, положив голову на плечо Генриха, она уже внимательно слушала рассказ о его встрече с отцом, пытаясь вникнуть в суть дела, в котором им предстояло участвовать. И хотя Холлисток старался говорить максимально простым языком, многое ей было непонятно. Взаимоотношения между представителями разных миров и мотивация их поступков, представлялись ей клубком спутанных нитей, когда, потянув за одну из них, всегда можно было ошибиться и еще более затянуть остальные. Когда он закончил, некоторое время они провели в полной тишине, наблюдая за струйкой сизого дыма, испускаемого тонкой сигарой, закуренной Холлистоком. Наконец Анна решилась нарушить молчание.