— Видишь, как хорошо все делать вместе! — прошептала она, не отрываясь от его губ.
— С тобой все легко!
— Есть повод отметить все это! Ты не против небольшой пирушки? Отметим встречу.
Холлисток с улыбкой развел руками:
— Когда я был против?!
— Тогда зовем гостей!
Глава 26. Гости Хель. Все свои
Понимая, что в скором времени Армору будет необходимо покинуть Хельхейм, хозяйка загробного мира не медлила. Вызвав служанку Ганглати, она быстро согласовала с ней меню предстоящего пира, и как только та отправилась на кухню выполнять полученные указания, занялась подбором состава гостей. Генрих не хотел создавать излишнюю шумиху своим появлением, и после некоторых препирательств они сошлись на том, что на этот раз целесообразно будет ограничится лишь главными лицами Хельхейма, не привлекая среднего, а тем более, нижнего звена. Для этих целей решено было выбрать малую трапезную, расположенную в нижнем ярусе Эльвиднира, называвшуюся Монбьюгг. Рассчитанная ровно на шесть десятков гостей, она как нельзя лучше соответствовала нынешним обстоятельствам, предоставляя пирующим истинно королевский уют. Стены, пол и потолок были отделаны красным деревом, вдоль стен стояли золотые и янтарные статуи, изображавшие, как саму Хель, так и всех ее помощников. Столы, составленные прямоугольником, как и приставленные к ним длинные скамьи, были выполнены из можжевелового дерева, источавшего свой неповторимый аромат. Освещался Монбьюгг, как и другие помещения Эльвиднира, ровным спокойным светом, проникавшем сквозь специальные отверстия в потолке, исходя из никому невидимого источника, о происхождении которого знала только сама Хель.
Для оповещения гостей был призван великан Ари, который, получив задание и вновь превратившись в орла, немедленно начал облет приглашенных. Некоторые уголки необъятного Хельхейма находились слишком далеко даже для него и труд сообщить о приглашении их обитателям взяла на себя сама Хель. Ее тень покрыла весь загробный мир, и с помощью невидимых струн, которыми она управляла своим миром, вскоре о предстоящем пире узнали и змея Нидхегг, и инеистые великаны Андог и Бьердваг, и червь Маард, живущие в глубине гор.
— Как тебе мой наряд, нравится? — спросила Хель у Холлистока, красуясь перед зеркалом в своей спальне в длинном алом плаще. Она уже вошла в один из своих привычных образов: ее тело, поделенное в вертикальной плоскости пополам, выглядело, с одной стороны, как все та же прекрасная женщина, а с другой, как разлагающийся труп, со всеми присущими этому состоянию атрибутами.
— Ты, как всегда, великолепна! — Холлисток встал немного позади, чтобы тоже попасть в отражение. — Так выглядит только вечность и правда бытия. Жизнь и смерть всегда сопутствуют друг другу.
— Я могу еще и вот так! — Хель вдруг неожиданно обернулась, и на Холлистока глянули пустые глазницы ее обнаженного черепа. Плоть на теле исчезла неравномерно, и под кусками отвисшей кожи показались внутренние органы, покрытые копошащимися в них червями.
Впрочем, Холлистока не смутило подобное превращение:
— Я знаю, что можешь, — мягко улыбнулся он. — Для меня ты прекрасна всегда. Я вижу изнутри.
— Спасибо, милый. От кого я еще услышу такие искренние слова! — Хель склонила к нему голову и он без сомнений поцеловал ее жесткий костяной лоб.
— Скажи, — она уже приобрела свой предыдущий облик, — тебя как зовут в физическом мире? Генрих, кажется?
— Да, Генрих Холлисток. Что это ты вдруг?
— Просто так. Тебе нравится это имя?
— Уже привык. Я намерен доносить это имя до самого конца, до момента своего окончательного ухода оттуда.
— А выглядишь ты там так же?
— Не совсем. Там я в три раза ниже и тело несколько иное — того человека, у которого я его однажды позаимствовал. А вот лицо моё.
— Генрих Холлисток, — нараспев повторила Хель. — Да, звучит легко. Хочешь, я иногда буду звать тебя так?
— Почему бы и нет, я не против! Ну что, пойдем на кухню — посмотрим, как у них дела?
— Да, давай! — Хель еще раз взглянула на себя в зеркало и пошла к двери, услужливо открытой перед ним Холлистоком. — Слушай! — не дойдя до выхода несколько шагов, она вдруг остановилась.
— Что такое?
— А может быть, мне лучше надеть синий плащ с серебряной каймой? Или простой черный?
Генрих весело расхохотался:
— Какая же ты, всё таки! Нет, оставь алый — мне нравится.
— Хорошо, твое мнение для меня главное, — Хель кокетливо подмигнула и, проходя мимо, игриво хлопнула его по ягодице. — Пойдем смотреть на мясо. Хочу, чтобы ты наметанным глазом выбрал самое лучшее.