Лишь потеря любимого сына, который должен был стать наследником всех добытых потом и кровью земель, всей добытой на полях сражений славы, омрачала взор Лингольда. Кроме того, произошла серьезная размолвка с женой, которая никогда не одобряла присутствие Эйреда в походных лагерях отца. Айла, получившая за свой неуступчивый характер прозвище Строптивой, целыми днями проливала слезы, скорбя о единственном сыне. Как бы не старался Лингольд, какие бы сокровища не бросал к ногам любимой супруги, но жена оставалась непреклонна. Айла все время проводила в собственном дворце на территории Лирии, а монарх почти всегда находился в своей военной ставке, расположенной в Алхане. Их личные встречи проходили все реже и реже, а затем и вовсе прекратились. Грозный повелитель, перед которым трепетали самые могучие империи, не мог совладать с собственной женой, с которой не виделся уже несколько лет.
Наследник престола у могучего государства теперь отсутствовал. В свое время Лингольд сам установил закон о том, что его преемником может быть только потомок от брака Лингольда и Айлы. Создавая новую державу, он хотел создать и новую династию. Саарские болота забрали Эйреда. У правителя имелись внебрачные дети, но они не могли считаться законными преемниками. Сам Лингольд, отличавшийся быстротой принятия решений на поле боя, не мог сейчас четко обозначить своей позиции. Он все еще пытался наладить отношения с женой. Как бы не старался Лингольд, какие бы сокровища не бросал к ногам любимой супруги, но Айла оставалась непреклонна. Супруга она видеть не желала.
Отсутствие внятной позиции по престолонаследию создавало массу проблем. Внебрачные сыновья Лингольда (а их было трое) мечтали о власти. Один из них — Сколт Гизитский (был рожден от гизитской наложницы) в должной мере перенял все качества отца: был столь же решительным, уверенным в себе и жестоким человеком. На поле боя Сколт проявлял чудеса храбрости и обладал несомненными полководческими дарованиями. В битве на Саарских болотах Сколт командовал правым флангом, его войска одними из первых прорвали акерумскую оборону.
После трагической смерти сводного брата, Сколт надеялся, что отец вспомнит о нем и назовет своим преемником. Отец бы мог вполне гордиться сыном, но происхождение от жалкой рабыни не позволяло монарху сделать свой окончательный выбор. Когда постаревшего правителя сразила болезнь, и лекари не могли гарантировать исцеления, Сколт Гизитский решился на отчаянный шаг. Найдя общий язык с предводителями гизитов (которых, как известно особенно ненавидел Лингольд Завоеватель) бастард поднял мятеж против отца и с войском двинулся на Алхан. Разумеется, тот желал достичь высшей власти. Гизиты, всегда игравшие второсортную роль в Осминской державе, сейчас хотели получить свою долю добычи.
Для правителя подобное известие стало громом среди ясного неба. Превозмогая недуг, он поднялся с постели и лично возглавил наспех собранное войско. Лингольд решил действовать молниеносно и предельно жестоко. Долгая междоусобная борьба уже неоднократно приводила к ослаблению, и даже гибели целых государств. В качестве примера можно было вспомнить и Гарлонд, и Камгарию, и шергов. Он не желал повторять чужих ошибок.
Неподалеку от Алхана произошло решающее сражение Лингольда и его незаконнорожденного отпрыска, дерзнувшего на трон. Несмотря на болезненное состояние, отец полностью разгромил войска Сколта. От мучительной казни сына спасло лишь то обстоятельство, что тот погиб во время сражения (поговаривали что, боясь гнева отца несчастный сам бросился на меч). Гизитов же, поддержавших мятеж, ждала нелегкая судьба. Разъяренный Вершитель санкционировал проведение жестких репрессий. Большинство представителей влиятельных гизитских родов были безжалостно истреблены. Их поселения и дворцы были сожжены, имущество секвестрировано, а рядовые семьи насильно переселялись в самые отдаленные регионы обширной державы. Часть гизитов, спасаясь от неминуемой гибели, вынуждена были просить убежища в соседних странах. Но мало кто откликнулся на их отчаянные просьбы. Слишком жива была память о тех набегах и погромах, которые регулярно устраивали черноволосые разбойники в период Эпохи Перепутья. Ни Керсия, ни Акерум, ни Верзер не желали предоставить спасительного приюта. За считанные месяцы гизиты были истреблены практически полностью.