Особой статьей дохода Миолана с давних пор являлся импорт высококачественных тканей. Миоланцы в совершенстве овладели искусством изготовления изысканных, утонченных тканей, пользовавшихся огромной популярностью среди знати. Тайны плетения, миоланского кружева уходили далеко в прошлое, передаваясь из поколения в поколение. Миоланские ткани отличались друг от друга характером узора и фоном, но наибольшую славу снискало Вирингийское кружево (свое название оно получило от одного из обособленных районов Миолана, в котором проживали мастера «Бархатной гильдии»).
Вирингийское кружево являлось предметом роскоши, признаком богатства и достатка поэтому пользовалось особенной популярностью среди знати. Практически в каждом дворце либо зажиточном доме неизменным показателем достатка являлось наличие изысканных тканей, цена на которые была достаточно высока. Жители Миолана были состоятельными людьми, трепетно относившиеся к собственной свободе. Неспроста при входе в Зал Ключей дворца «Гильдии Магистров» золотыми буквами на мраморной колонне были высечены слова: «Свобода превыше жизни». Поражение Акерума и попадание под власть Лингольда Завоевателя в корне изменило привычный уклад жизни.
Вскоре миоланцы почувствовали тяжелую длань Вершителя Запада. Жадные чиновники стремились выкачать побольше средств, постоянно повышая налоги и пошлины, выжимая последние соки, они настраивали местное население против себя. Но крайней точкой терпения стало намерение вывести оружейных мастеров, составляющих элиту «Кованной Гильдии» из Миолана и расселить их на территории Лирии. Лингольд желал монополизировать производство оружия, сосредоточив его в предместьях совей столицы.
Оружейников пытались насильно переселять из своих домов, разлучая с женами и детьми. Миоланцы всегда отличались свободолюбивым независимым характером. «Гильдия Магистров» поддержала своих собратьев и город восстал. Осминский гарнизон был перебит. Вскоре миоланцы подготовили целую армию, главной ударной силой которой стала «Гильдия смерти», в которую вошли наиболее мужественные и опытные воины, вооруженные оружием, выкованным лучшими миоланскими мастерами. Город был готов к встрече с врагом.
Другой неразрешимой проблемой для Лингольда являлось отсутствие законного преемника. Возвратившись в столицу, он сумел нормализовать отношения с Айлой, но к появлению детей это не привело. Для продолжения династии требовался наследник, и Лингольд готов был пойти на разрыв с супругой. Узнав про молодую дочь акерумского императора, слывшую настоящей красавицей, Лингольд разорвал отношения с Айлой, вознамерившись жениться на юной прелестнице.
Акерумский монарх Рон III проявил стойкость, отклонив предложение Лингольда. К отказам Вершитель Запада не привык. Обвинив акерумцев в том, что именно они виноваты в смерти Эйреда, а также в том, что Дарион оказывает тайную поддержку миоланским мятежникам, осминский правитель вновь двинул свою армию в поход.
На сей раз, Лингольд Завоеватель пообещал уничтожить акерумское государство, сжечь Дарион и на пепелище разрушенной столицы обесчестить непорочную деву. В первом же сражении акерумские войска были полностью опрокинуты и разбиты. Безжалостные захватчики продвигались во внутренние провинции империи. За собой они оставляли лишь разрушенные города и пепелище. Простые жители в панике пытались скрыться от неминуемой погибели, прячась в ближайших лесах и болотах. Дарион готовился к обороне. Выиграть в открытом сражении акерумцы уже не рассчитывали. Чтобы подбодрить жителей столицы Рон III сам учувствовал в подготовке оборонительных укреплений. Все закончилось достаточно неожиданно.
Путь осминской армии преградил Цавенх, являвшийся последней крупной цитаделью на пути к Дариону. Его гарнизон прекрасно осознавал, какая судьба их ждет, если противник ворвется в город. На оборону стен вышли все жители, включая стариков и женщин. На все предложения о сдачи акерумцы отвечали отказом. Комендант Цавенха сумел грамотно организовать оборону. Благодаря мужеству простых людей, героически превозмогавших страдания и смерть, яростные приступы, следовавшие один за другим, были отбиты. Взбешенный упорством защитников Лингольд заявил, что не сдвинется с места покуда лично не обезглавит последнего жителя города. Подобное заявление лишь добавило упорства защитникам.