Келли закрыла глаза, она не хотела ничего видеть и ничего слышать. Она хотела только одного – умереть, разом покончив с этой агонией. Если веревка порвется, она разобьется о палубу, но если кто-то из этих взберется на верхушку мачты, то… Келли не хотела думать о том, что тогда будет, но не могла не думать об этом.
… Не имеющий никакого отношения к происходящему на корабле, Мигель наслаждался стаканчиком вина, удобно расположившись в каюте Франсуа Бульяна в компании самого Бульяна и Пьера Леду. Остальные капитаны возвращались на свои корабли, поскольку о главном они уже договорились: они разделят добычу, как только бросят якорь на Гвадалупе, и Пьер заплатит причитающуюся долю тому типу, что сообщил им маршрут англичан. Когда Мигель тоже начал прощаться, Пьер сделал ему знак остаться, и теперь испанец ждал разъяснений.
- Я не собираюсь отказываться от девчонки, которая сейчас в моей каюте, – неожиданно выпалил Леду.
- Я тоже не думаю отдавать свою, – тут же ответил Мигель.
- О, боже! – взмолился Фран. – Ради всего святого, вы оба спятили! Женщины – это часть добычи, и парни захотят причитающуюся им долю, я уж не говорю о капитанах.
Пьер пожал плечами и подтолкнул бутылку к Мигелю. Иметь Мигеля в союзниках, было божьим благословением.
- Я заплачу, что положено, – сказал Пьер, – откажусь от своей доли, но черноволосая красотка останется со мной.
Француз, казалось, был непоколебим в своем желании, и Мигель порадовался за него. Он знал, что у них будут проблемы с Депардье, хотя “Краб” и Барбоса согласятся уступить женщин в обмен на часть добычи.
- Есть еще кое-кто, – сообщил Мигель, отпив отменного вина. – Думаю, Арман привязался к мулатке.
Бульяну не хотелось иметь проблем со своими лучшими людьми, но он не мог также плюнуть на неписанные морские законы. Это могло не только породить вражду, но и расколоть их флот в будущем.
- Вы точно спятили, – подтвердил он. – За исключением той ведьмы, что заправляет на твоем камбузе, Мигель, остальные трое – красотки, и это равноценно небольшому состоянию.
- Я убью каждого, кто попытается протянуть лапы к Вирхинии, – пообещал Пьер. – Я скопил немало денег, и, повторяю еще раз, я заплачу за нее.
- Тебе так нравится эта девушка? – спросил его Мигель.
Леду кивнул, и в его глазах загорелся веселый огонек.
- Мне придется немного обуздать ее, дружище, но она просто прелесть, и нравится мне. Меня возбуждают даже ее оскорбления.
- Я считал тебя более рассудительным и благоразумным.
- А я – тебя. Не ты ли сказал, что хочешь оставить себе Келли?
- Это – совсем другое дело, – мрачно буркнул Мигель.
- Знаю, знаю. Вирхиния рассказала мне, что ее кузен, Эдгар Колберт, убил твоего брата. Но, с чего вдруг кому-то захотелось убрать столь утонченную барышню?
- О чем ты?
- А о том что, наш осведомитель сделал упор на том, что помимо своей доли, он хочет, чтобы эта девчонка была мертва.
- Я решил не выполнять эту часть сделки, – вмешался в разговор Фран, которому фамилия Келли на французский манер живо напомнила другое время и другое место, – потому что мы работаем ради денег, а продадим мы ее дороже. Впрочем, мы также могли бы потребовать за нее выкуп. Глупо отказываться от денег, бросив ее акулам. К тому же, она, и вправду, красива.
У Мигеля свело живот. Он не собирался мириться с этим, как требовала его душа.
- Я многое отдал бы, господа, чтобы она была уродливой, как дьявол. Она – моя, и это моя месть. Надеюсь, вам это ясно.
- Черт! – воскликнул Франсуа. – Ради всего святого, закрой эту страницу своей жизни, дружище! Возьми англичанку, если тебе так хочется, но не рискуй из-за этой девки. Честно говоря, я сыт по горло стычками с этим идиотом Депардье, а с этой девчонкой ему и карты в руки.
- Если он хочет драку, он ее получит! – вызывающе обронил Мигель, поднимаясь и ставя стакан на стол.
Бульян внимательно посмотрел на него. Мигель был слишком напряжен и раздражен. До сих пор испанец никогда не дрался из-за женщины. Он проводил с ними несколько часов, а потом забывал о них до следующего порта. Сейчас Франсуа сожалел, что захватил эти английские корабли, потому что он терпеть не мог проблем, а Мигель эти самые проблемы создаст. Больше аргументов не нашлось, этим бы все и закончилось, если бы Бризе прямо от порога, не заходя в каюту, не сообщил:
- “На Черном Ангеле” потасовка, капитан, – он протянул Мигелю подзорную трубу. – Парни дерутся между собой.
Мигель выскочил из каюты и бросился следом за остальными. Арман тащил за собой побледневшую и дрожащую Лидию, которая не хотела ни на секунду оставаться одна.
- Шлюпку, быстро!
Бульян вырвал у Мигеля подзорную трубу и тоже посмотрел на палубу ближайшего корабля.
- Дьявольщина! – пробормотал он себе под нос. – Они подвесили девчонку на мачте и стараются добраться до нее.
Мигель вместе с Бризе и Лидией уже забрался в шлюпку, приказывая матросам грести изо всех сил, и его приказы перемежались с проклятиями.
Стоя вместе с Франсуа на палубе и опершись на штирборт, Пьер прищелкнул языком и тихо пробурчал:
- Боюсь, наш дружок врет нам.
- Что ты имеешь в виду?
- Я не уверен, – ответил Пьер, откинув назад волосы, которые ветер швырнул ему прямо в глаза, – но сказал бы, что не только месть движет нашим закаленным в боях испанцем.
… С исказившимся от страха лицом и горьким комком в горле Келли, не отрываясь, смотрела на одного из тех, кто пытался добраться до нее, и, судя по всему, он добьется успеха. Этот тип был всего в паре метров от нее и продолжал карабкаться все выше. Потный, как свинья, он сражался с мачтой, щедро намазанной жиром. Он соскальзывал вниз, а потом снова упорно лез все выше, постепенно приближаясь к заветной цели.
Снизу те, кто поставил на огромного, волосатого, как медведь, типа, для которого такая сноровка казалась просто невозможной, подбадривали ловкача, громко хлопая в ладоши, вопя и распевая победные песни. Пират не слышал своих дружков, полностью сосредоточившись на лакомом кусочке, ожидавшем его наверху, и на том, чтобы не проломить себе башку, упав с такой высоты. Он уже почти дотянулся до юбки Келли. Еще чуть-чуть, и она будет его. Тогда девчонка будет принадлежать ему, и он сможет делать с ней все, что захочет, до тех пор, пока они не приплывут в порт. Таков был морской закон.
Пират поднялся еще чуть выше, посмеиваясь над жалкими попытками своей добычи свалить его, пнув ногой. Еще несколько сантиметров вверх, и Келли увидела перед собой мерзкую, похотливую рожу и ощеренный рот с гнилыми зубами.
- Иди к папочке, дорогуша, – прошипел пират, вытягивая вперед руку.
Келли сжалась на своем неустойчивом сиденье и снова попыталась пнуть пирата в голову, но он ловко увильнул от удара, несмотря на свою грузность. Келли добилась только того, что сама едва не свалилась с доски, потеряв равновесие.
Радостные вопли пиратов стали еще громче, когда они увидели, что их приятель находится всего в шаге от выигрыша.
Келли отказывалась верить в происходящее. “Если это случится, если эти мерзавцы притронутся ко мне своими грязными лапами, – поклялась она себе, – я убью их всех до единого, даже если мне понадобится на это целая жизнь. Если мне не избежать этого, я соберу все силы, чтобы выдержать всё, а потом сведу с ними счеты”.
Прогремевший выстрел отвлек девушку от мрачных мыслей и привел ее в чувство. Крики на палубе смолкли. И тут произошло чудо. Правое ухо ненавистного типа, едва не схватившего ее, исчезло. Он взвыл от боли и попытался зажать рукой рану, одновременно в паническом ужасе цепляясь за мачту, но удержаться ему не удалось. Нелепо взмахнув руками, он полетел вниз и с грохотом ударился о палубу.
Келли поискала своего спасителя, и увидела Мигеля, который перелезал через борт, сжимая в руке еще дымящийся пистолет. Команда фрегата лишилась дара речи. Несмотря на расстояние, Мигель показался Келли великаном среди лилипутов. Де Торрес сунул пистолет за пояс и решительным шагом двинулся вперед сквозь молчаливую и нерешительную теперь толпу людей. Бризе тоже спрыгнул на палубу и помог Лидии подняться на борт.