Той ночью Уолтер позвонил мне по сотовому. Я говорил с ним перед отъездом и рассказал ему все, что знал.
— Слышно так, словно ты за миллион миль отсюда. На твоем месте я бы там и оставался. Почти все, с кем ты когда-либо говорил об этих вещах, мертвы, и довольно скоро тебя начнут искать, чтобы получить ответы на некоторые вопросы. Ты вряд ли захочешь выслушивать добрую половину этих вопросов. Неддо мертв. Кто-то порезал его ужасно. Могло бы сойти за пытку, чтобы выбить из него сведения, но только ему в рот запихали тряпку. Даже если он хотел что-нибудь рассказать, ему бы это не удалось. Но это не самое худшее. Рейда, того монаха, который говорил с тобой, забили насмерть за баром в Хартфорде. Другой монах позвонил о случившемся, затем исчез. Полицейские хотят поговорить и с ним тоже, но или орден где-то его прячет, прикрывая, или они действительно не знают, где он.
— Разве полицейские думают, что он убил Рейда? Если так, они не правы.
— Они только хотят поговорить с ним. У Рейда на губах кровь, но чужая. Если это не кровь Бартека, тогда он, видимо, чист. Похоже, что Рейд укусил убийцу. Образец крови отправили в частную лабораторию на экспресс-анализ. Они получат результаты через день, от силы два.
Я уже знал то, что они найдут. Старую, разложившуюся ДНК. И меня мучил вопрос, присоединился ли теперь голос Рейда к голосу Алисы в том беспросветном месте, из которого брайтуэлловские жертвы взывают об освобождении. Я поблагодарил Уолтера, затем отключился и возвратился к своей бессменной вахте над склепом.
Секула прибыл утром второго дня. Но не один. С ним был водитель, который остался ждать около серого «ауди», а Секула отправился в склеп в компании невысокого роста мужчины в джинсах и рыбацкой куртке. Они вышли через тридцать минут и по ступенькам поднялись в часовню, но и там долго не задержались.
— Проверяют сигнализацию, — сказал Эйнджел, когда мы наблюдали за ними из окон гостиницы. — Коротышка, верно, эксперт.
— Как она, кстати? — поинтересовался я.
— Я посмотрел вчера. Не слишком сложная, чтобы отпугнуть их. Даже не похоже, что ею занимались после последней попытки ограбления.
Эти двое вышли из часовни, обошли здание по периметру, затем вернулись к «ауди» и уехали.
— Мы могли бы проследить за ними, — пожалел Луис.
— Могли бы, — согласился я, — только зачем? Они должны возвратиться. Вопрос когда.
— По мне, — Эйнджел оттянул нижнюю губу, — нужно сделать все как можно скорее, раз уж сигнализация не проблемная. Сегодня вечером, может быть.
Звучало правдоподобно. Они придут, и тогда мы будем знать все.
Около магазина «У Балану», что через улицу от склепа, был небольшой внутренний двор, который летом использовали как открытую веранду для ресторана. Проникнуть туда оказалось совсем несложно, и именно там Луис занял позицию на следующий вечер, вскоре после того, как сгустились сумерки. Я остался в гостиничном номере, где мог получить правильное представление о происходящем. Мы с Луисом договорились не предпринимать никаких шагов в одиночку. Эйнджел спрятался на кладбище. Налево от склепа стоял небольшой домик с красной черепичной крышей. Его окна были разбиты, но закрыты черными стальными решетками. Когда-то его, возможно, использовали как помещение для могильщиков, но сейчас там оставались только шифер, кирпичи, доски, к которым добавился один совершенно продрогший житель Нью-Йорка.
Я переключил сотовый на виброзвонок. Все было тихо, только слышалось отдаленное рычание проезжавших мимо машин. Итак, мы ждали.
Вскоре после девяти прибыла серая «ауди». Она сделала один полный круг, объезжая квартал, затем припарковалась на Староседлецкой. Минутой позже за ней появились сначала вторая, уже черная «ауди», потом неописуемого цвета зеленый грузовик с покрытыми толстым слоем грязи шинами.
Из первой машины вышел Секула в сопровождении мелкорослого спеца по сигнализации и еще кого-то в черных брюках и длинном, до щиколотки, пальто с поднятым капюшоном. Температура значительно упала в тот день. Даже Секулу я узнал только по его росту, поскольку он укутал нижнюю часть лица шарфом и глубоко надвинул черную вязаную шапку.
Из второй машины вылезли еще трое. Первой показалась очаровательная мисс Захн. Холод ее, похоже, не беспокоил. Распахнутое пальто, непокрытая голова. Учитывая температуру того, что текло в ее жилах, ночь, вероятно, казалась ей теплой. Вторым был седовласый мужчина, которого я не узнавал. В руке он держал пистолет. Третьим шел Брайтуэлл. Все в том же бежевом костюме. Холод, казалось, и его, как и мисс Захн, беспокоил не слишком. Брайтуэлл подошел к грузовику и что-то сказал двоим мужчинам, остававшимся в кабине. Судя по всему, они планировали перевезти статую, если отыщут ее.
Двое вышли из кабины и последовали за Брайтуэллом к фургону грузовика. Как только дверь открылась, еще двое вылезли оттуда, закутанные по уши. Как-никак они проделали путь в необогреваемом фургоне. Потом, после короткого совета, Брайтуэлл повел мисс Захн, Секулу, неизвестного в длинном пальто и электронщика к воротам кладбища. За ними последовал и один из тех, кого они наняли для дела. Когда Эйнджел пробирался к домику, он предусмотрительно запер за собой ворота, но Брайтуэлл легко перекусил цепь, и группа прошла внутрь.
Я быстро пересчитал их по головам. Мы уже имели водителя «ауди» и троих из команды в грузовике. К склепу пошли еще шестеро. Я звякнул Луису.
— Что тебе оттуда видно? — спросил я.
— Один парень теперь у двери склепа, уже здесь, — тихо ответил он. — Еще есть водитель, тот стоит у пассажирской двери, спиной ко мне.
Я слышал, как он сменил позицию.
— Два любителя из грузовика по углам, караулят главную дорогу. Еще один в воротах.
Я задумался.
— Дай мне пять минут. Я подойду сзади к грузовику и возьму парней с углов. На тебе водитель и человек в воротах. Скажи Эйнджелу, что за ним дверь. Звякну, когда буду готов двигаться.
Я вышел из гостиницы и обежал квартал так быстро, как только смог. Потом мне предстояло перелезть через стену и пересечь зеленую зону с детской площадкой, оставляя кладбище по левую руку. Я отзвонил Эйнджелу, что вступил в зону.