– Я живу, я существую, – ответила она. – Ничего более.
Усталый, холодный, опустошенный, я смотрел на ее потрясающую красоту, вспоминал венецианские трупы которых торчали на кольях, стоявших вдоль берега Перы, и турок, с почерневшими лицами и вытянутыми шеями, висевших на портовой стене. Вдали, в ночи гремели пушки. Звезды равнодушно взирали на землю. Анна тихо дышала рядом со мной. В глазах ее застыл мрак. И с каждым ее вздохом оковы времени и места все глубже врезались мне в тело.
1 мая 1453 года
Наше положение становится просто отчаянным. Турки как ни в чем не бывало сооружают большой понтонный мост через Золотой Рог; тянут этот мост к берегу Перы. До сих пор отряды на холмах Перы поддерживали связь с основными силами, используя кружные пути вдоль залива. Мост защищают стоящие на якоре громадные плоты с пушками, которые не дают нашим судам разметать все это сооружение. А как только мост будет готов, султанские галеры смогут двинуться на штурм нашей портовой стены под прикрытием плавучих пушек.
Орудийный огонь и нападения турок на временные укрепления, возведенные в проломах, стоят нам ежедневно больших потерь. Ряды защитников города тают на глазах, а в лагерь султана тянутся толпы добровольцев со всей Азии.
Вино в городе на исходе, а цены на хлеб уже превышают возможности бедняков. Поэтому император приказал сегодня собрать всю муку, чтобы распределять хлеб по справедливости. Старшины каждого квартала в городе должны следить, чтобы семьи тех, кто призван на стены, получали за счет василевса необходимые продукты. В обязанности жителей каждого квартала входит также доставка пищи сражающимся и работающим на стенах, чтобы ни один человек не покидал в поисках еды своего места
Командующий резервным отрядом должен каждый день объезжать стены и проверять, все ли в порядке, а также проводить перекличку бойцов. Но только греков. Латинян это не касается.
У ворот Харисия большая стена во многих местах обвалилась. Внешняя стена еле держится, но турки пока нигде не сумели перебраться через нее. Ров тоже до сих пор каждую ночь удавалось очищать а турецкие фашины и бревна очень пригодились при возведении земляных валов и палисадов.
В воздухе стоит тяжелый трупный запах. Многие люди оглохли от грохота пушек.
4 мая 1453 года
В полночь, при сильном встречном ветре и в кромешной тьме из порта вышла бригантина с двенадцатью добровольцами на борту. На людях была турецкая одежда, и они подняли флаг султана, чтобы обманом проскользнуть через пролив. Наши соглядатаи изучили с башни в Пере сигналы, которые турецкие суда подают, входя в порт и выходя из него. Таким образом, есть надежда, что бригантина прорвется в открытое море. Она должна исполнить важную миссию – разыскать венецианские корабли под командованием Лоредано, которые, как утверждает посланник, спешат на помощь Константинополю.
Но большой венецианский флот уже давно прибыл бы в Константинополь, если бы хотел. Может, Синьория опасается, что, придя сюда, их корабли угодят в ловушку? Лишившись защиты флота, венецианские торговые поселения на островах быстро станут жертвами турок. И ведь сейчас здесь уже не было бы ни одного венецианского парусника, если бы император, ссылаясь на договоры и грозя всевозможными карами, не приказал бы судам из Черного моря остаться в константинопольском порту и принять участие в обороне города.
По городу ходят обнадеживающие слухи, будто флот спешащий к нам на помощь, уже недалеко и будто венгры собирают войско, чтобы ударить туркам в тыл. О, если бы это было так! Но Запад отвернулся от нас.
5 мая 1453 года
Легко думается, легко пишется, когда ты одинок. Даже умирать легко, когда стоишь один на стене, а вокруг жернова войны перемалывают людей… Земля за стенами – насколько хватает глаз – черна от копоти и гари. Все вокруг выжжено орудийным огнем. Залы Влахернского дворца сотрясаются от грохота, и большие, гладкие, как стекло, мраморные плиты срываются со стен и обрушиваются на пол. Легко бродить в одиночестве по залам императорского дворца и ждать смерти, ловя в бессмысленных звуках эха отголоски безвозвратно ушедших эпох.
Но сегодня я снова побывал дома. Стоит мне только увидеть сияние ее карих глаз, в которых отражается обнаженная душа, стоит только дотронуться кончиками пальцев до ее кожи – и ощутить живое, восхитительное тепло, стоит только почувствовать всю неземную красоту и прелесть этой женщины, как страсть и желание лишают меня способности мыслить – и все мгновенно меняется.