— У кого есть ключи от входной двери? — уточняю я.
— У всех, кто здесь постоянно работает. Таких, вместе со мной, семь человек. Впрочем, нет, вру. У водителя нет. Значит шесть.
— А от вашего кабинета тоже у всех?
— Нет, от моего кабинета только у меня и у Ольги Ивановны. Это мой секретарь. Вы ее видели, когда пришли. Правда его она хранит просто в ящике своего стола. Не знаю, кто еще знал об этом, но лично я знал и даже раз пользовался им, когда забыл взять свои ключи. Значит, могли знать и другие.
— Выходит, что теоретически любой из служащих здесь, кроме разве что водителя, мог в любое время войти в ваш кабинет?
— Выходит так.
— А как быть с сейфом?
— А вот с сейфом дело обстоит еще интереснее. Ключ от сейфа был только у меня. У вора его не было. Поэтому, он высверлил замок при помощи электродрели.
— А что здесь интересного? Медвежатники часто так делают.
— Интересное здесь то, что сам замок у сейфа дрянной был. Настоящему специалисту по «медведям» не было никакой нужды тратить драгоценное время и сверлить замок, что является достаточно трудоемким процессом. Мне кажется, что я и сам без ключа бы его открыл, при помощи проволоки, если бы захотел. Это еще один довод в пользу того, что вор был свой, не из числа профессиональных жуликов.
Осмотрев сейф и замок, я убеждаюсь в правоте клиента — для профессионала «ломануть» его не сложнее, чем открыть банку с балтийскими шпротами.
— Согласен. Но как вор мог знать, что у вас есть деньги?
— Если бы вы знали, Сергей, сколько я думал над этим вопросом. Двое суток думал. А на третьи, не до чего не додумавшись, стал осматривать свой кабинет. Вы не поверите, что мне удалось обнаружить!
Архиепископ Феодосий поднимается, шурша подолом, подходит к одной из стен, на которой висит большая икона. Я не очень разбираюсь, но, по-моему, она называется икона Казанской божьей матери, и, не без усилий, снимает ее.
— Так, вот… Я начал осматривать кабинет, — повторяет он, — и обнаружил вот это.
Он делает мне знак подойти.
— Что там, микрофон? — настораживаюсь я.
— Не угадали, молодой человек, все гораздо проще.
Я подхожу и вижу, что святой отец прав: все действительно очень просто. В стене есть отверстие — не хватает двух кирпичей. С этой стороны отверстие закрывала упомянутая икона, с другой стороны тоже, что-то в этом роде.
— С той стороны, — говорит Феодосий, словно читая мои мысли, — картина, изображающая двенадцать апостолов на горе Синайской. Она небольшая и, если ее слегка отодвинуть в сторону, можно прекрасно слышать, что говорится у меня в кабинете.
— Вы не знали, что за иконой есть отверстие?
— Нет, конечно. Наверное, это еще от моего предшественника осталось. Скорее всего, кто-то подслушал и понял, что мой гость оставил мне деньги. А металлическая дверь сейфа слегка поскрипывает, когда ее открываешь.
— А что за стеной?
— Библиотека и архив. Ну и какое ваше мнение?
— Честно?
— Конечно, как на исповеди.
— Или у вас и вправду украли деньги, или вам, на старости лет, захотелось побыть детективом, и вы придумали всю эту историю, чтобы немного поразвлечься.
Феодосий заливается мелким хрипловатым смехом.
— А вы мне начинаете нравиться. Вы умеете делать выводы. Думаю, что мы сработаемся.
Я вдруг настораживаюсь.
— Послушайте, владыка, а это ничего, что мы… тут? Нас опять могут подслушать.
— Ну что вы, после всего, что произошло, я принял меры. Во-первых, сейчас, кроме Ольги Ивановны и нас, в здании никого нет. Потом, когда рабочие ставили новые двери, я связался со специалистами и распорядился дополнительно установить камеры наблюдение за приемной и за помещением архива. Я попросил сделать это в вечерние часы, поэтому, надеюсь, никто больше не знает про мою уловку. Монитор находится у меня под столом. Не угодно ли глянуть?
Глянуть мне угодно. Монитор и впрямь располагается под столом, с левой стороны. Он черно-белый, но зато небольшой и скрыт от глаз посетителей. На экране мне хорошо видно почти всю приемную, с сидящей в углу за пишущей машинкой секретаршей архиепископа Ольгой Ивановной.
— Вот, это приемная, — не без некоторого хвастовства заявляет духовное лицо и переключает маленький, совершенно незаметный на столе тумблер. — А это библиотечный зал.
Глаза мои становятся квадратными от удивления, точь-в-точь как этот монитор, на экране я отчетливо вижу мужика стоящего с большущим мечом в руке.