А вдруг, она правду говорит? Задаю я себе вопрос в мыслях. Внутри все кипит от злости, я хватаю Нику за руку и со всей силы швыряю ее на пол. Та сильно ударяется, садится на попу, упираясь руками в пол. Я возвышаюсь над ней и кричу:
‒ Ты, мр…зь такая! Да как ты с Юлькой себя посмела сравнивать?! Ты вообще никто. На место ее захотела? Твоё место только возле параши.
Молчит, начала ползти к стене, а я на нее надвигаюсь.
‒ Никогда не смей больше к ней подходить, слышишь? ‒ нагибаюсь к Нике, хватаю ее за горло, прижимаю, что есть мочи к стене.
‒ Я никогда Юльку не отпущу! Если такое случится, я убью ее и всех, кто с этим связан. Она ‒ моя собственность! А ты, ‒ смотрю на нее, она уже вся побледнела, ‒ с этого дня переходишь работать на вип-кабины. Зае…ла меня уже.
Ударяю ее об стену, разжимаю руку, она падает, а я разворачиваюсь и ухожу. Ника плачет, хрипит, сказать что-то хочет, пытается бежать, я ухожу, громко хлопнув дверью.
Выхожу из подъезда, останавливаюсь возле охраны.
‒ Нику в вип-кабину перевести и какое-то время не выпускать оттуда, ‒ это будет ее новый дом, а квартиру сдать! ‒ прорычал я.
Меня аж колотит от злости, проучу Юльку. Сбежать от меня захотела, Акмаль понравился, я всю дурь из нее сегодня повыбиваю, чтобы только обо мне думать могла.
Сам сажусь в машину и со всей силы давлю на газ, тороплюсь к моей любимой малышке ‒ Черному Ангелу.
Часть 9 Юля
Я сидела в машине, ожидала Пашу, за рулем сидел Мамед.
‒ Куда повезли Нику? ‒ обратилась я к Мамеду.
‒ Паша дал распоряжение ‒ ее домой отправить, ‒ проговорил он, не поворачиваясь.
‒ Значит ей влетит позже, ‒ проговорила я в пустоту.
Я смотрела через окно машины на двери ДРАЙОРА, мне казалось, что время ожидания Паши тянется очень долго, хотя уже через пять минут он показался у выхода из клуба. Он вышел вместе с Сашей и остановился неподалеку от машины, так, что его можно было разглядеть. Они о чем-то спорили между собой и в это время он смотрел на меня. Я видела его злобный, пронзающий взгляд и я знаю этот взгляд, он не предвещает ничего хорошего. Я давно поняла, что боюсь нынешнего Пашу и самое обидное ‒ я не могу себя защитить, он сильнее меня. Иногда мне кажется, что, когда Паша поднимает на меня руку, его злоба затуманивает его рассудок. И он просто не понимает, что творит.
Я захотела выйти из машины и объяснить, что происходило. Я понимала, что потом, он просто не даст мне высказаться. Дергаю за ручку машины и понимаю, что она закрыта.
‒ Мамед, открой, ‒ произношу, дергая ручку двери.
‒ Не положено, ‒ даже не посмотрев в мою сторону, ответил он.
‒ Мамед, ты чего? Я сказала, открой эту чертову дверь! ‒ перехожу на строгий тон.
И через окно машины я вижу, что Саша один движется к нам, а Паша садится в мою машину и, как бешеный, срывается с места.
Дверь автомобиля открывается и в салон рядом со мной садится Саша и машина трогается с места.
‒ Саш, что такое? Куда он поехал? ‒ спрашиваю, повернувшись к нему.
‒ Не знаю, Юль, ‒ пожимает плечами. ‒ Пашка очень зол, пусть остынет малость.
‒ А мы куда?
‒ Домой. Паша передал тебе, чтобы ты его ждала в комнате и не выходила никуда. Юля, он в бешенстве, ‒ смотрит на меня, а по взгляду видно, что нервничает. ‒ Юльчик, а давай, сегодня я от греха подальше тебя спрячу, пока он не отойдет, тебе будет лучше побыть у себя на квартире.
‒ Спрячешь? ‒ удивленно произношу. ‒ Саш, а что я такого сделала, чтобы мне стоило бы прятаться? Я просто подписала контракт, который он давно хотел. Да, мне это вообще все надоело! ‒ прикрикиваю.
‒ Он приревновал тебя к Акмалю, ‒ нервно произносит.
‒ Акмалю? Но, почему? ‒ и понимаю, что моё лицо начало гореть пламенем, только от одного его имени.
‒ Ты Акмалю очень понравилась, в его взгляде можно было все прочесть. Даже я заметил это, что уж говорить о Паше, вот, он и злится. А если Акмалю что-то очень приглянулось, то он забирает себе.
‒ Я что вещь какая-то, что меня можно взять и забрать? ‒ возмущаюсь я. ‒ Как мне все это надоело, я больше так не могу, ‒ слезы начали непроизвольно стекать по моему лицу.
‒ Юль, давай мы с Мамедом тебя отвезем на квартиру? ‒ переходит на ласковый тон Саша.
‒ Да, Юль, давай, ведь Павел Эдуардович, когда в гневе, не понимает, что творит, ‒ к разговору присоединился Мамед.
‒ Нет! ‒ твердо ответила я, вытирая слезы. ‒ Домой, так домой, моей вины нет, я ничего постыдного не сделала. Я не буду его бояться больше. Все, надоело! Пусть я и не сильна перед ним, зато, словом, я могу дать отпор. Я не его собственность и, пора ему это принять.