‒ Ешь давай, потом поближе познакомимся, ‒ разворачивается и уходит, хлопая скрипучей дверью.
Слышу опять матерится, закрывая замок.
Я присаживаюсь на край кровати, хватаюсь за лицо руками, сдерживая слезы. Акмалю грозит опасность, они решили действовать через меня, ведь я теперь его слабость. Что же я наделала. А этот Шрам, он ведь не остановится, я видела его взгляд. Как мне бежать?
Не притронувшись к еде, я свернулась калачиком, тело еще немного болело и, я уснула в своих мыслях. Видимо, та жидкость, которую мне ввели, еще немного действовала.
Сквозь сон, я услышала, что скрипучая дверь открылась. В комнате был полумрак, свет в окно попадал с фонарей на улице. Я привстала немного и увидела, что передо мной стоит Шрам, он огромный, его торс полностью обнажён, а в руке держит бутылку.
Я начинаю отползать в изголовью кровати, прикрываясь пледом.
‒ Ну что, мелкая, давай ближе познакомимся?
Бросает бутылку к выходу, хватает меня за ногу, притягивая к себе. Я начинаю пинаться и вырываться, что есть силы царапаться. Он наваливается сверху, прижимая мои руки кверху и придавливая собой.
‒ Пусти меня, скотина! ‒ кричу ему в лицо.
‒ Ну, что ты истеришь, как целка? ‒ шепчет он чуть слышно мне в губы. И, дико прикусывая мои губы, до боли целует меня.
Я верчу головой обрывая его поцелуй.
‒ Что ты делаешь, животное, пусти меня, ‒ плюю ему в лицо.
Он останавливается, я вижу злость в его глазах.
‒ Видит Бог, я хотел по-хорошему.
Шрам одной рукой удерживает руки, другой срывает с меня топ так, что тот с треском рвется. Я пытаюсь вырвать руки, но все бесполезно, он сильнее и больше в несколько раз. Шрам связывает мои руки, привязывая их к кровати.
И я понимаю, что выхода нет, но все ровно пытаюсь вырваться. Он одним рывком срывает джинсы, разрывая их в клочья, а я пинаю его ногами, кручусь. Шрам удерживает мои ноги, без труда снимая с себя спортивные штаны, становясь полностью голым, как и я.
‒ Расслабься и получай удовольствие, строптивца моя.
‒ Что ты несешь я не твоя, а ну пусти меня немедленно, урод!
На что он усмехается, начиная грязно, грубо, до боли целовать мое обнаженное тело. Я понимаю, что не могу пошевелиться, он, как груз лежит на мне. Слезы стекают с моих глаз.
‒ Мразь, ты вообще понимаешь, что ты сейчас творишь.
Он хватает мое лицо рукой, другая его рука добирается до моей промежности.
‒ Я хочу тебя, мелкая, очень хочу. И ты меня захочешь сейчас и будешь стонать подо мной от кайфа.
Я опять плюю ему в лицо, ведь больше я ничего не могу сделать. На что он бьет меня по лицу и резко, двумя пальцами, входит в меня.
‒ О, какая ты узенькая, это то, что я люблю, ‒ двигая пальцами, проговаривает. ‒ Стони малая, давай, я хочу слышать твои стоны блаженства!
Я лежу, чувствуя только боль и унижение, мир перестал существовать. Ведь я ничего не могу сделать, теперь я грязная, растоптанная, униженная.
Шрам смотрит мне в глаза, а я в его глазах вижу желание, владеть мной.
‒ Пожалуйста, прекрати, ‒ сквозь слезы произношу я. ‒ Не надо, мне противно, пожалуйста!
Мы смотрим друг другу в глаза, мои слезы стекают по щекам, я лишь шепчу
‒ Прекрати, пожалуйста.
Он резко достает пальцы из меня, зависает надо мной, глядя мне в глаза, как будто читает мою боль. Его взгляд поменялся, он подрывается, начинает отвязывать мои руки. После чего, хватает свои штаны и бутылку и, хлопая дверью, уходит.
Я обхватываю ноги рукам и начинаю громко реветь. Как мне теперь смотреть в глаза Акмалю, после всего, что произошло? Да, Шрам не вошёл в меня своим членом, но факт, что он трогал меня своими грязными руками везде, ничего не меняет. Это было грязно и унизительно. Акмаль меня ищет, не зная, что его Ангел стал теперь грязным Ангелом. Я не смогу с этим жить, не сказав ему, он будет прав, если захочет бросить меня, а если убьет, будет еще лучше.
Сколько времени я так просидела, глядя в одну точку, не знаю, но на улице уже стало светать, наверное, наступило уже утро. Я опять услышала, что скрипучая дверь открывается, но уже не испугалась, а просто сидела, не шевелясь и смотрела перед собой. В комнату зашел Шрам.
‒ Ты что, так и сидела все это время? ‒ поставил поднос с едой. ‒ Мелкая, ты меня слышишь? ‒ он помахал рукой перед моим лицом.
Я сижу, глядя в одну точку и ничего не отвечаю. Он присаживается на край кровати и тянется к моему лицу.
‒ Дай посмотрю. Сильно я тебя ударил.
Я отвернулась от него молча, лишь только слезы стекают по моему лицу. Он опустил руку и громко вздохнул.
‒ Я не хотел так, прости. С пьяну, черти попутали. Ты мне и вправду понравилась. Я много слышал о тебе, да и мы пару раз виделись с тобой, правда мельком. Ты меня тогда поразила: такая властная, сексуальная, но в то же время, такая маленькая, хрупкая по сравнению с теми дядьками. А я, скотина, полез на девочку, которая мне в дочери годится. Нет, так дело не пойдет, я не хотел тебя поломать, ‒ смотрит на меня. ‒ Ну покричи что ли, побейся в истерике!