Я сижу не двигаясь, просто все ещё смотрю перед собой. Чувствую, что он резко подхватывает меня на руки и несет в ванную комнату. Входит в нее, ставит меня в кабинку и включает воду. Меня окутывает холодная вода и, я машинально одёргиваюсь, на что он улыбается и делает воду теплее.
‒ Сама помоешься или помочь? ‒ улыбается.
Я смотрю на него пустым взглядом.
‒ Сама.
‒ Вот, уже хорошо, голос появился. Давай недолго, я жду тебя, а будешь долго, то я приду проверить. А то вдруг, что тебе там в голову пришло, ‒ уходит.
Я стою под струями воды, которые бьют меня по лицу. Я должна быть сильной сейчас, не должно быть истерик, это не поможет. Я должна найти возможность убежать. Я выключаю воду, обвязываюсь полотенцем и выхожу. Шрам сидит на кровати, ждет меня.
‒ Какая ты классная! ‒ смотрит. ‒ Я одежду тебе приготовил, ‒ протягивает мне белый сарафан с черными узорами.
Я выхватываю сарафан, приговаривая:
‒ Я убью тебя, безжалостно пущу пулю прямо в лоб, когда ты будешь стоять передо мной на коленях.
Шрам начинает заливаться смехом.
‒ Я даже сопротивляться не буду, сам бы так сделал. Только, что тебе это даст? Возьмешь грех на душу, убив меня, скотину, потом будешь себя корить всю жизнь. Ты еще успеешь натворить многое, не переживай, у тебя ведь муж, сам Дьявол, а с ним, поверь, я знаю ‒ очень нелегко. Про ночь вот Дьяволу лучше не рассказывай, что я тебя трогал, ведь секса полноценного не было, ладно? Меня убьет, может и тебя еще ненароком пристрелит, кто знает, что у него в голове. Ведь никто бы не мог подумать, что он женится, видимо ты такая, как я и думал ‒ необыкновенная.
‒ Да что ты можешь о нем знать? Если бы знал, что он с тобой сделает, то не похитил бы меня.
‒ Я знаю, он меня растерзает, если найдет. Я не в восторге от Акмаля, но ему вредить мне, нет никакого резона. А тебя я украл, потому что товарищ попросил. Дон мне в свое время помог, это, как говорится, плата, да и он мне хорошо заплатил вдобавок.
‒ Дон? Кто это такой?
‒ Ты что, правда не знаешь, кто такой Дон? ‒ удивлённо произнес.
‒ Нет, а должна? Лучше ты мне расскажи о нем.
‒ Ладно-ладно, мелкая, не злись. Дон ‒ это человек, который набирает силы с разных группировок и тщательно копает под Дьявола, хочет его убрать. Только вот, зачем он попросил тебя украсть, не понимаю. Ведь он мог… ‒ обрывается на полуслове, смотрит на меня, прищурив глаза. ‒ Все, хватит с допросами, одевайся и ешь, а то уже третий день голодная, тебе силы нужны.
‒ Я уже три дня здесь?
‒ Да, причем голодная. Ты подумай насчет того, чтобы не говорить Акмалю и не уходи в депрессию, ведь ничего такого не произошло, паршиво, понимаю, но я вовремя остановился, ‒ разворачивается и уходит.
Я, переодеваясь смотрю в зеркало, какая я стала за эти три дня, на лице огромный синяк от удара. На запястьях следы по телу синяки от рук Шрама и это он говорит, что ничего не произошло. Как мне с этим жить-то теперь.
Я сворачиваюсь на кровати калачиком, обнимая себя руками. Ведь он прав, Акмаль не простит, убьет, лучше так, чем жить без него. Только сначала я убью того, кто со мной это сотворил, а смогу ли я забрать чью-то жизнь? И с этими мыслями сон опять меня настиг.
На следующее утро все повторилось. Пришёл Шрам, принес мне еду, но уходить не спешил, разговаривал со мной, рассказывая о себе. Я сначала молчала, но потом, как-то забылась, разговорилась, задавала ему много вопросов. Он мне, пока я отвлеклась, успел подсунуть поднос с едой и, я не заметила, что все съела.
‒ Ну, вот и замечательно, с едой покончено, ‒ улыбается. ‒ Отдохни, вот тебе книга о любви, а я пошёл.
После ухода Шрама, я думала о его рассказе, о себе. Он одинокий, всю жизнь прожил в детдоме. У него никогда не было семьи, он даже не знает, что это такое. Свою завести не может, потому что его работа связана с переездами и на одном месте он долго не задерживается, но он очень хочет дочь. Но, наверное, ему не суждено, года идут, ничего не меняется. С Акмалем их связывал отец, Шрам был частым гостем в их доме, они вели какой-то бизнес вместе. Он даже учил Акмаля стрелять и драться на саблях.
Я долго просидела в своих мыслях, даже не открыв книгу. К вечеру я услышала за дверью голоса, Шрам с кем-то разговаривал. Я подошла к двери и прислушалась.