‒ Прости меня за все, Акмаль, а я ведь чуть не предала тебя. Какая я была дура, что поверила ему. Знаешь, я решила осуществить твою мечту: начать новую жизнь и уехать в дом, который ты готовил для нас! Правда, жаль, что нет тебя рядом, ‒ присела я, на корточки. ‒Прощай, любимый я буду приезжать, правда, не так часто, но я никогда тебя не забуду. Ведь я люблю тебя!
Я отправилась к машине, где меня ждал Мамед. Мы заехали еще на могилу к Паше.
На ней все так же было ухоженно и цветы свежие.
‒ Привет, Паша. Мамед мне все рассказал, я не держу, на тебя зла, между нами было многое: и радость, и горесть. Спасибо тебе за то, что спас Мамеда. Если бы не он, я бы, может, и никогда и не узнала, что это Саша предатель. Спасибо за все, ‒ проведя по памятнику, проговорила я.
Сев в машину к Мамеду, я отправилась к своим детям в новый дом, в новую жизнь.
Часть 30
Прошло два месяца.
Вот уже как два месяца мы с детками и Эмилией живем в доме, который находится далёко от города возле леса не подоплёку от речки. Мамед каждые выходные приезжает к нам, дети его очень полюбили. Он окружил нас охраной, хотя я его просила, чтобы оставил двоих охранников, но он настоял на своем и вот, наш дом охраняют целая армия.
Я каждый вечер прогуливалась через лес до речки: шум воды и деревьев меня очень успокаивал. Там становилось как-то спокойно на душе. Можно было размышлять обо всем.
В один из таких вечеров я возвращалась домой, было очень поздно, позднее, чем обычно. Детки уже спали. И я решила, зайти сначала к ним, чтобы поцеловать, а потом в душ. Подойдя к дому, я увидела, что свет горит очень ярко, это было странно: обычно Эмилия всегда приглушает его. Я прошла в дом, поднялась по лестнице, прошла мимо своей комнаты. На дверь, которая была приоткрыта, я не обратила должного внимания. Я зашла в детскую, там сидела Эмилия и тихонько плакала, сама себе шептала что-то, чтобы не разбудить детей. Детки сладко посапывали.
‒ Что случилась?! ‒ шепчу ее.
Она смотрит, сказать ничего толком не может.
‒ Зайди к себе в комнату! ‒ все, что она смогла произнести.
Не понимаю, что могло случиться, но явно что-то произошло. Я, чуть ли не бегом, иду к себе в комнату. Захожу в приоткрытую дверь, горит приглушенный свет, я вижу силуэт человека, он стоит спиной и смотрит на картину, которую я хотела подарить своему Дьяволу.
‒ Вы кто? Что вам нужно? ‒ мне не было страшно, теперь я ничего не боюсь. Я начинаю походить потихоньку.
‒ Уходите! Как вы прошли через охрану?! ‒ возмутилась я. Мамеду устрою большую взбучку.
И тут, я слышу голос до боли знакомый, из прошлого.
‒ Здравствуй Ангел мой! ‒ и он поворачивается. ‒ Как я и обещал, вернулся к тебе из самого ада.
Я стою прикованная на месте и не верю своим глазам, ведь это мой Дьявол! Его лицо наполовину обгорело, на голове нет волос. В некоторых местах видны большие ожоги.
Прихрамывая, он делает два больших шага и останавливается возле меня. Смотрит своими черными глазами, прямо в душу заглядывает, как всегда.
Я поднимаю руку и провожу по его лицу.
‒ Это опять сон?! Ведь наяву этого не может быть, ты умер!
‒ Нет, Ангел мой я живой только благодаря тебе! ‒ он целует меня крепко, страстно, как в первый раз.
Акмаль
В день взрыва, когда я ехал на заминированной машине я узнал, что Саня и есть, тот предатель и, хочет нас убить с Пашкой. Все, что я успел это набрать Мамеда и рассказать обо всём, думая, что он доберется до Саши, защитит Юлию и детей.
После взрыва я чудом остался жив, как это произошло, я не помню. Очнулся я в какой-то ветхой избушке, в самой глуши леса. Знаю только, что меня нашёл в лесу дед. Вместе с женой, они жили одни, вокруг не было ни души.
Его жена была знахаркой, вот она меня и выходила, можно сказать, подняла с того света. Мое лицо наполовину обгорело, на теле было множество ожогов, я не мог двигать одной ногой и потерял память.
Но во снах ко мне приходила девушка в обличии Ангела ‒ это была Юлька, но я ее не помнил. Первое время она много смеялась, говорила о любви, гладила меня по моему изуродованному лицу. Каждое ее движение было с такой любовью в глазах, мне от этого становилось так хорошо, спокойно и, моя боль исчезала. Потом, сны стали плохими, Юля очень много плакала, и ее крылья были в каплях крови.