На столе лежал бумажный конверт. Сыщик предположил, что там – приготовленные для него деньги. Ирина поставила стакан с недопитой водой и подвинула конверт к Сорокину.
– Это ваш гонорар, если вы возьметесь… уладить мою ситуацию…
Судя по толщине конверта, вдова не поскупилась. Сорокин поразмыслил, прикинул, какая услуга потянет на предложенную сумму, и заколебался.
– Я готова заплатить столько же, если все пройдет гладко.
Сорокин молчал, глядя на конверт. Потом поднял глаза на вдову, отметил, что у нее опухшие веки, смазанный макияж и краснота вокруг носа. Перед его приходом она плакала.
– Мне придется прятать труп? – без обиняков спросил он.
Ирина молча кивнула и прижала руку к груди.
– Кого вы убили?.. Подругу?.. Слугу?.. Любовника?
– Это не я…
– Все так говорят, – нахмурился Сорокин, которому совсем не хотелось связываться с чужой мокрухой. Он специализировался на бракоразводных делах, постельных интригах и семейных дрязгах. Трупы – не его компетенция.
– Послушайте, я вам клянусь…
– Где тело?
Ирина опустила голову и всхлипнула.
– Крови много? – уточнил сыщик. У него не было жалости к этой обеспеченной избалованной бабенке, которая кого-то пришила. Он любил деньги и ради них готов был рискнуть.
– Н-нет… откуда кровь…
– Отравление? Чисто женский способ свести счеты с неугодным.
– Я не убийца, – выдавила Ирина, ломая пальцы. – Меня даже дома не было…
– У вас есть алиби?
– Я… не знаю. Я ездила на прием к психологу, потом… встречалась с партнером мужа, который возглавил корпорацию… а когда вернулась…
– Он подтвердит факт вашей встречи?
– Каратаев? Конечно. И не только он. Мы разговаривали в кафе, где меня знают.
Сорокин оценил предусмотрительность вдовы, но его смущали ее слезы. Складывалось впечатление, что она убита горем. Недавно похоронила мужа, теперь новая потеря. Интересно, кто на сей раз?
– Я приехала домой под вечер… и… и… он был уже…
– Значит, «он»! Понятно. Любовник?
– Нет… что вы…
– Говорите правду, иначе я умываю руки.
– Какое это имеет значение? – вспыхнула Ирина и сразу же сникла. – Ну да… мы с Артуром были любовниками…
– Его зовут Артур, – кивнул детектив, оглядываясь по сторонам. Излишней роскоши нет, но мебель подобрана со вкусом, хороший ковер, современные картины на стенах. Он впервые был у клиентки дома. Раньше они встречались исключительно на нейтральной территории.
– Вы кого-то подозреваете?
– В чем?
– В убийстве Артура. Кто заинтересован в его смерти? Ваш муж погиб, мотив ревности отпадает…
– Артур слишком много выпил, – промямлила вдова. – Может, он отравился виски?
– Все-таки отравление!
– Виски из нашего бара. Откуда там яд?
– Горничная подсыпала, – криво усмехнулся Сорокин. – Она ненавидела вас и решила подставить. Такая версия сойдет?
– Виски мог выпить кто угодно…
– Этого она и добивалась, – продолжал ломать комедию сыщик. – Гибель вашего мужа квалифицировали как несчастный случай, но второй труп непременно насторожит криминалистов.
– Вы серьезно?
– Шучу, шучу. Самое время повеселиться. Итак, покажите мне тело…
Ирина судорожно вздохнула, поднялась и повела его на второй этаж, в гостевую спальню.
– Что ж, приступим…
Сорокин опустился на корточки и осмотрел покойника. Никаких видимых повреждений не обнаружилось, зато от трупа разило алкоголем. Парень был мертв не меньше пяти часов. Точнее мог бы определить патологоанатом при вскрытии, но не в этом случае. Бедолаге Артуру не светит ни экспертиза, ни достойное погребение. Скорее всего, он пополнит список пропавших без вести.
Детектив хмыкнул и обернулся к хозяйке. Та стояла на пороге спальни, дрожа от страха. Она боялась не мертвеца, а того, что Сорокин откажется выручать ее.
– Когда вы приехали домой? – спросил он.
– Около восьми вечера… охранник может подтвердить.
– Вы застали тело в таком же положении?
– Да… я к нему не прикасалась…
– Дверь в спальню была открыта?
– Закрыта, но не на замок. Я постучала, Артур не отвечал…
– Похоже, он решил спрятаться в шкафу, – рассудил Сорокин, глядя на махровые халаты разных цветов. – От кого?
Ирина пожала плечами, стараясь не смотреть на мертвого любовника. Бутылка с остатками виски так и валялась на ковре. В спальне было тепло, даже душно. В воздухе едва уловимо отдавало тлением.