В ней все еще теплилась страсть, жажда спасительного экстаза, который излечивает от всех проблем. Жаль, что лишь на короткое время. Ночью она забылась в объятиях сыщика и не прочь была бы повторить это. Он коснулся ее губ, и она послушно ответила, ощущая разливающийся по венам жар…
Они опустились на простыню, и Сорокин овладел Ириной, на этот раз спокойнее, без пылких ласк. Когда оба задышали ровнее, он спросил:
– У тебя есть основания полагать, что Нартов инсценировал свою смерть?
– Не хочу сейчас о нем… – прошептала она.
– Кто убил Артура? Ты?
– Я застала его уже холодным… Клянусь тебе!.. Вероятно, кто-то подмешал в спиртное яд.
– Ты думаешь, это сделал твой муж?
– Нартов оборудовал в доме несколько тайников, один он мне показывал, но где другие, не сказал…
– Дом с тайниками! Прикольно… Я бы непременно поискал. Ты совсем не любопытна?
– Я искала, но обломалась. Игорь подшучивал надо мной, устраивал розыгрыши. Мог внезапно появиться в доме или исчезнуть. Его это забавляло.
– А тебя?
– Меня пугали его странности. Он даже подземный ход выкопал, но неудачно выбрал место. Почва обвалилась, и туннель засыпало.
Ирина повернулась на бок и приподнялась, опираясь на локоть. Ее тяжелые груди сохранили упругость, на животе была небольшая складка жира, вполне простительная в ее возрасте. Она в отличной форме, но муж предпочел ей другую женщину. Моложе, стройнее, свежее…
– У мужа есть мотоцикл, он стоит в гараже. «Хонда-золотое крыло». Недавно я видела байкера, который… Мне показалось, что это был Игорь!
– Ты не обозналась?
– Байкер был в шлеме, но… у мужа точно такой же аватар в Интернете.
– Знаешь, сколько в Москве байкеров и мотоциклов «Хонда»?
– Это многое объясняет, – возразила Ирина. – Если Игорь прячется в доме и пользуется тайниками, то он может нарочно пугать меня. Что ему стоит незаметно проникнуть в комнату и отравить спиртное? Его всегда занимала жизнь после жизни!.. Это выглядит не так, как я полагала… как мы все думаем. Перед смертью Артур жаловался мне, что какой-то мотоциклист стрелял в него на улице, но не попал.
– Ты говорила. Вряд ли Нартов выехал из гаража на своем мотоцикле, – рассудил сыщик. – Охрана бы сразу засекла его.
– Он мог купить себе такой же байк, денег у него достаточно. Кстати, на днях с его счета в банке пропала крупная сумма. У него не вышло застрелить Артура, тогда он отравил его! Он и меня отравит…
– Тебя ему убить проще всего, но ты до сих пор жива. Значит, это не входит в его планы. Да и причина смерти Артура неизвестна. Вскрытия уже не сделаешь, но виски не мешало бы отдать на анализ. Заняться этим?
– Займись, – кивнула Ирина. – Не хватало, чтобы еще кто-нибудь умер…
Глава 23
Лариса постучала в дверь кабинета психолога. На сегодня у нее назначен очередной сеанс.
– Войдите, – раздалось из-за двери.
Она вошла и села в кресло для клиентов. Черкасов был как с креста снятый, но глаза горели лихорадочным огнем.
– Ну-с, слушаю вас…
Лариса молчала, настраиваясь на его волну. Мысли психолога хаотично скакали с одного на другое, тело терзала боль. Он принял лекарство, но препарат еще не успел подействовать.
– Как ваше горе? Утихло? – осведомился Черкасов. Накатившее недомогание мешало ему сосредоточиться.
– Мне стало легче, – сказала Лариса. – Я хотела бы повторить сеанс.
Черкасов, казалось, не понимал, о чем идет речь. Он прислушивался к своей боли, которая из правого подреберья отдавала в позвоночник и расползалась по всей спине.
– Вас кто-то избил? – брякнула клиентка, чем не на шутку всполошила психолога.
– Избил? Нет!.. С чего вы взяли?
– Мне показалось, вас недавно ударили пару раз… какой-то мужчина… молодой, крепкий и злой. Чем вы рассердили его?
– Ерунда! – буркнул Черкасов, пряча глаза. – Никто меня не бил. У вас странные фантазии, милочка.
– Вы побывали у Мими? – прямо спросила Лариса.
– Кто это?
– Любовница Нартова. Он рассказывал вам о ней. Он обо всем рассказывал, ведь вы составляли его психологический портрет. Кстати, не позволите ли взглянуть на плод ваших трудов?
– Материалы пропали из моего сейфа, – нехотя признался психолог. – Их украли.
– Кто?
– Незнакомец, одетый в черное…
Черкасов не хотел подчиняться этой женщине. Но боль ослабила его волю, подавила способность сопротивляться чужому внушению. Посетительница направила на него свой взгляд, и он послушно отвечал на ее вопросы. В пространстве перед ним плавали круги, петли и восьмерки… свет померк. Остался женский голос, которому нельзя противиться.