– Не надо на меня так смотреть! – вспыхнула вдова. – Я тут ни при чем.
– Мне начинает казаться, что я… не в своем уме.
Сыщик поскреб подбородок, покрытый щетиной. Он двое суток не брился, на эту обычную процедуру не хватало времени. Ирина вздохнула, глядя на свои неухоженные ногти.
– Давно пора сделать маникюр, но все руки не доходят.
– В гробу маникюр будет клево смотреться, – мрачно пошутил Сорокин.
– Типун тебе на язык!
– Прости, я что-то не то сморозил.
– Ты нарочно меня пугаешь? – взвилась она. – Мне и так плохо! А ты еще… Сегодня же вернемся в городскую квартиру. Я тут на ночь не останусь. Ни за что!
– По-моему, без разницы, где ночевать, – процедил сыщик.
– Я глаз не смогу сомкнуть в этом доме. Сегодня я нашла у себя кучу седых волос…
– Возраст, дорогая!
– Тебе на меня чихать, да? Тогда хотя бы о себе подумай. Что, если этот «кто-то» застукает нас в постели?
– И приревнует? Вряд ли. Он бы давно рехнулся от ревности.
– Боже! Почему все это на меня свалилось? – заплакала Ирина. – Я была Игорю плохой женой, но он сам не белый и пушистый. Ему не за что мстить мне!
– Не скажи, – покачал головой Сорокин. – Ты шлюха по натуре. Думаю, со временем ты променяла бы меня на Каратаева. Жаль, что он приказал долго жить. Вы были бы отличной парой.
– Издеваешься?
Ирина замахнулась дать ему пощечину, он уклонился и перехватил ее руку. Пусть лучше злится, чем плачет. Женские слезы ужасно бесили Сорокина.
– Тихо, тихо…
Ирина вырвалась и злобно прошипела:
– Грубиян! Ты меня бросишь?
– Конечно. Я всегда так поступаю с клиентками. Когда они мне надоедают, я забываю их адрес и телефон.
– Сволочь! Неужели я для тебя только клиентка?
Сорокин нахмурился и молча прижал ее к себе. Он не знал, как утешить эту красивую богатую женщину, которая сеет смерть.
– Честно говоря, я впервые в жизни понятия не имею, как вести расследование. Я в полном ауте! Все мои версии разбиваются в пух и прах. У меня нет плана, нет ниточки, за которую я мог бы уцепиться. Фигуранты этого дела один за другим отправляются на тот свет. Я сам чуть не стал жертвой! Я не знаю, чего мне ждать, чего опасаться. Я подозреваю всех… и никого конкретно. Я запутался!
– Проследи за Веригиной, – предложила Ирина. – Мы совершенно выпустили ее из виду. Если Игорь… если он жив, то… непременно наведается к ней.
– Слушай, ты права. Как я мог забыть о секретарше?..
Глава 51
Мир «черного человека»
Жизнь Палача проходит в стороне от обычных людей, как у прокаженного. На нем лежит печать смерти. Он должен держаться в тени. Когда в нем нуждаются, его зовут делать самую черную работу, а потом стараются не вспоминать о нем, стыдливо открещиваются.
Он – воплощенное зло. Ему нельзя веселиться на пирушках, участвовать в праздничных церемониях, мечтать и любить. Его дом стоит на отшибе, никто не заходит к нему в гости, никто не стучится в дверь. Палачу даже жениться нельзя. Чтобы на его семью не пало проклятие людей, которых он убивает…
Он глух и нем. Он не слышит ни мольбы о пощаде, ни криков умирающих. Он не может никому поведать о том, что у него на душе. А может, у него и нет души? Зло, которому он служит, забрало у него душу, а вместо сердца вставило камень ему в грудь. У него нет ни жалости, ни сочувствия. Он не умеет сопереживать.
Палач видит смерть так часто, что привыкает к ней. Он выполняет волю других, но расплачиваться по счетам доведется и ему. Он – секира, петля и топор в руках правосудия. Но справедливое правосудие – редкость! Палачу лучше не думать, не вникать в перипетии жизни. Он – на другом берегу. Он – машина для убийства, орудие того, кто выносит приговор.
Но почему он ощущает себя изгоем, отверженным? Почему чувствует боль и обиду? Ему нельзя раскисать, поддаваться слабости. Он – избранный. Потому что приближен к императору, находится в его личной страже.
Лишь правитель имеет над ним власть, лишь он посылает Палача к осужденному сановнику или члену царского рода, который провинился перед династией. Палач выполняет его приказы и с болезненным любопытством наблюдает за его жизнью. Он близок, очень близок к трону. Он – темная ипостась власти, ее неумолимый жестокий лик. Поэтому он закрывает свое лицо от людей. Есть только его глаза, которыми смотрит на осужденных смерть.
Палач – не человек. Никто не считает его человеком. У него нет имени, он не помнит своих родителей. Он всегда в черном, он – порождение мрака. Он сливается с ночью, избегает дневного света. У него нет собственной судьбы, и он проживает судьбу своего владыки. Он так сросся с ним, что потерял себя.