А на самом юге, где кончались самые богатые и роскошные дома, наверняка принадлежащие влиятельным людям и дворянам, на холмах располагались три больших дворца с владениями и один огромный замок с не менее обширной территорией, окруженный рвом и неприступной стеной с башнями. Все эти строения были светлыми и радостными, как сам город, солнце отражалось на чистых больших окнах. Между ними среди редких деревьев прятались мелкие поселения, деревни, где, видимо, жила прислуги и рабочие.
За самыми примечательными зданиями города – я имею в виду дворцы и замок – шла небольшая полоска леса, которая круто обрывалась скалами и бурным морем.
- Как называется эта река? – спросил Ник, указывая на маленький канал, проходящий сквозь город.
- Это Казанка, мастер Ник, - сказал Сенен. – Она впадает в необъятную Волгу.
- Море называется Волгой? – весело спросила я. При виде такого необычного города, захватывающего дух, настоящих парусных кораблей и жизни без каких-либо машин подняло настроение. Я попала в самое настоящее прошлое!
- Это не море, мисса, это река, - склонил голову Сенен. – Она настолько необъятна, что многие люди сравнивают ее с морем.
- Река не может быть так похожа на море! – воскликнула я.
- Потрясающее место! – вздохнул Ник.
- Здесь здорово! – поддержала его я с восторгом. Наши слова пришлись линра по душе.
- Вы еще не бывали в самом городе – вашем городе, мисса! – гордо сказал Сенен, словно бы это он воздвигал каждое зданиеКазани кирпич за кирпичиком. – Идемте же, идемте, господа.
Город изнутри произвел большее впечатление.
Извинившись, что придется некоторое время идти пешком, Сенен поскорее повел нас в город по широкой дороге, которая, как оказалось, пересекала, как и Казанка с ее набережной, весь город с востока на запад, образуя Парадную улицу. Сначала она проходила через поселения крестьян и (как я выяснила) государственных рабов, которые жили в воистину жалких лачугах и избушках. Единственное, чему я порадовалась, это была относительная чистота и ухоженность. Видимо, столичная власть не желала предстать перед гостями, въезжавшими в город, в неприглядном виде. Да и сами люди выглядели более или менее прилично. Одежды у них были, конечно же, совсем не такими, к которым мы привыкли с Ником: мужчины носили рубахи, на которые иногда были накинуты жилеты, широкие бриджи или прямые брюки – это зависело от того, сколько водилось денег у крестьянина, я полагаю. Ни одной женщины в брюках или коротких юбках я не встретила – все были в длинных традиционных платьях с длинными рукавами, передниками, шалями, платками, другими красивыми, носкромными накидками иного рода.
Но видно было, что это были относившиеся к третьему сорту люди, бедные, не имеющие прав и свобод. Все они имели светлые волосы, светло-зеленые глаза, как ни странно, словно бы они принадлежали все одному семейству. Я точно знала, что это линры. Линры, которые работают и живут в бедности, среди которых нет ни одного человека из Земли.
Затем пошли дома из камней, крупного желтого кирпича, со вторыми и третьими этажами, балконами, нередко соединяющие соседние дома. Окна домов практически всегда были без стекол, зато закрытые разноцветными занавесками. Народу здесь было втрое больше, на улицах кипела жизнь и витал восточный дух, пусть даже внешностью линры ни на йоту не походили на людей Востока.
Тут и там располагались открытые лавочки, где продавали самый разнообразный товар. Глядя на узкие улочки по сторонам, переполненные дома, слыша доносившиеся откуда-то звуки скрипки, громкие голоса продавцов, завлекающих случайных покупателей, вдыхая запахи изюма, чернослива, специй, я невольно вспомнила старый добрый мультфильм «Алладин». Да, наверное, Багдад и эта часть Казани имеют много общего.
Как выяснилось, почти на каждой улице города встречается подобная суета с глухими отзвуками радости и праздника. Народ вокруг меня показался веселым и улыбчивым.
Но затем снова пошли изменения. Деревянные тележки с осликами и пони сменились экипажами и крытыми повозками, откуда выглядывали бледные лица линров, наряды и поведение которых несколько отличались. Живость, витающая в воздухе, не исчезла, но все чаще и чаще можно было встретить дам в пышных юбках и корсетах, которых сопровождали преисполненные достоинства мужчин во фраках, костюмах, камзолах и другой подобной одежде. Были на улицах и простые горожане, мелькали в толпе представители купечества, чиновники, куда-то спешащие, окрикивающие извозчика и безуспешно пытаясь удержать кипы бумаг под мышкой; но больше всего я видела богатых людей и офицеров. У них были белые формы, погоны и оружие. В основном они прогуливались на своих лошадях, глядя на суматоху вокруг и вроде бы никому не мешая. Видела я и совсем надменных господ с холодным взглядом и такой прямой спиной, что я подумала, что к вечеру у них спина так болит, что они уже не могут даже сидеть, не то что стоять.
Сенен пояснил, что это либо иностранцы, в основном англичане, или пришельцы из Земли, которым власть любила угождать и приютить в довольно комфортабельных домах и квартирах.
- Англичане? – с живостью спросила я. – Тут бывают англичане? А какие еще нации есть на Нефтуне?
- Всех понемногу угодно встретить, мисса, - отвечал тут же Сенен. – Но более всех живут в нашем мире потомков славян, иначе русских, англичан, которые основали здесь свою страну, ныне тесно сотрудничающей с Российской Империей; немало монголов и их соседей из Земли, есть и много народов, живущих в чудесной стране Африка. Уж простите, я несведущ в географии вашего мира, мисса, и не могу ответить на ваш вопрос боле точно.
- Спасибо, - сказала я. В это время линры, сопровождавшие нас с Ником, где-то отыскали лошадей.
- Куда мы поедем? – спросил Ник у одного из линров, сопровождающего нас.
- В Зеркальный дворец, мастер, - вежливо отвечал тот.
- И что мы там будем делать?
- Предстанем перед Советом, госпожа.
* * *
Нас с Ником, несмотря на протесты, усадили в крытый экипаж с бархатными сидениями и шторками на оконцах. Когда этот вид транспорта, шокировавший меня своей медлительностью и неповоротливостью, тронулся с места, мы с Ником выдохнули свободнее.
- Доигрались, - сказал Ник, выглядывая из-за шторки. – Они нас окружили, как будто мы под конвоем. Слушай, может, это ловушка? Или розыгрыш?
- Не думаю, - вздохнула я, потирая раненные места. Усталость брала верх, любопытство постепенно угасало во мне. – Точно не розыгрыш. Это линры, мне кажется, они добрые. И этот Сенен такой услужливый.
- Это потому что он принял тебя за княгиню. – Ник сказал это серьезным тоном, но потом не выдержал и прыснул. – Ты! Княгиня Исмаилова, представляешь, ха-ха! Провинциалка!
- Не Исмаилова, а Саман, кажется, - мрачно возразила я. – Такова ведь фамилия правящей династии. Но я же не княгиня!
- Ну, ты направо и налево об этом не кричи, - посоветовал Ник. – О, давай развлечемся? Ты же любишь веселье, да, Ли? – при этих словах у него заблестели глаза в манипуляторской скрытой улыбке.
- Что? – не поняла я его совсем. – Ты к чему?
- Тебе не кажется, что раз уж они приняли тебя за княгиню, то лучше пока помалкивать об этом? Глядишь, тебя правительницей страны сделают! – лукаво взглянул он на меня.
- Я не хочу быть правительницей, я хочу домой, - покачала я головой. – А ты больной. Я пас. Как придем в зеркальный дворец, там я разъясню ситуацию глупым линрам.
- Но ты же маггений, Ли! – почти закричал Ник, стукнув кулаком по сидению. – Не смей ничего портить! И вообще! Как иначе мы найдем Дениса?
- А что?
- Когда у нас будет власть, будем больше возможностей, а, следовательно, больше шансов найти Дениса. Если он услышит о новоявленной императрице, которая явилась на Нефтун ровно в ту минуту, как и он сам, Дэн наверняка поймет, что нужно идти в Казань. Мы встретимся и пойдем домой на Землю.
- Да? Отличный план! – сказала я, вместе с Ником ритмично подпрыгивая на сидении – видимо, пошла ухабистая местность. – Осталось только объявить на весь мир, что я ищу некоего Дэна, так?