Только зеркала показывают правду и на месте меня там стоит он. Вот только этого никто не увидит. Клаус сильный призрак, он сумеет скрыть от медиумов изменившийся цвет глаз — почерневшие белки с белой светящейся каймой вокруг радужки. И во тьме есть свет. Но сейчас надо мной поднимается чёрное солнце.
***
Лишившись своего тела, впала в забытье. Сознание уплыло, растворилось в блаженстве несуществования. Мелькали вспышками отдельные фрагменты реальности, но разум спал, не запоминая то, что видит. Казалось, что оказалась в материнском чреве, где тепло и мягко, мне слышится убаюкивающее биение жизни. Я не осознавала себя, не понимала, что происходит, сколько времени прошло. В этой истоме минуты казались вечностью, а дни секундами. Меня не было, но в тоже время я была. А потом всё закончилось. Раз и оказалась в реальности, смотревшая в отражении на саму себя. И перемены, которые со мной произошли, пугали.
Моё лицо, и так не отличавшееся красотой здоровья, посерело, под глазами залегли тёмно-синие с фиолетовым отливом синяки с россыпью глубоких морщин, делавших похожей на старуху. Глаза, покрасневшие, воспалённые, злые, смотрели с неожиданной усталостью, с такой, которую невозможно спрятать за агрессией. Это почти агония, вот что читалось в моём взоре. Губы, с детства пухлые и мягкие, теперь искусаны до трещин, мелких ранок, а роскошные длинные волосы напоминали солому и теперь отчётливо была видна нежданная седина, только-только пробивающаяся сквозь потускневшие локоны.
Глядя на себя, не верила своим глазам. Так измениться, но почему? Это…
Воспоминания вернулись одним махом и я осознала, что происходит. Одержимость. Чёрт побери, я одержима призраком! Полноценным демоном! Да как это вообще возможно?
— Не хмурься, морщинки появятся, — с сарказмом воскликнул Чёрный человек. — Знаешь, я не планировал возвращать тебя до того, как закончу с делами, но дорогая, оказалось не так легко держать тебя в спячке и сражаться с твоим телом одновременно. Поэтому у меня есть к тебе вопросы, милая.
— Как долго меня не было?
Его слова изрядно удивили. То есть то, что вижу, не является следствием одержимости. Это, по крайне мере, странно.
— Дай подумать, с месяц где-то, — он хмыкнул.
— Ох, Элли, Элли, — мягко заговорил призрак, покачав головой. — В тебе живёт надежда. Ты веришь, что всё скоро закончится и вся твоя жизнь вернётся к норме. Жаль тебя разочаровывать, но этого не будет. Когда я завершу свои дела, то мы с тобой бодренько шагнём на Изнанку, где я тебя убью. Вот и всё. Не знаю, в курсе ли ты, но лекарства от одержимости не существует. Так что мы с тобой будем вместе до самого конца. И ты скажешь мне, что это за сны снятся этому телу, из которых практически невозможно выбраться.
Я глубоко задышала, осознавая разом всё, что он сказал. И про одержимость, и про его планы, и про сны. Последнее было страшнее всего, так как я не была уверена, что, если умру на Изнанке, тьма, что поглощает мои сны, не доберётся до меня там. В конце концов, она является частью самой Изнанки, а значит шансов у меня мало.
— Это даже приятно. Ты чего-то не знаешь, — ответила тон в тон ему. — Это последствия моего длительного пребывания на Изнанке. Помнишь? Когда меня Харон вытащил? Вот с тех пор мне и снится тьма. Как сказал Страж, рано или поздно, но она заберёт меня. Поэтому он подсадил чужие сны, в надежде, что это даст мне несколько лет жизни. Он ошибся, раз ты попадал во тьму.
— Знаешь, Элли, — он на некоторое время замолчал, обдумывая мои слова, а затем продолжил:
— Когда было принято решение взять тебя, я не думал о бонусах. Мне просто нужно было тело, которое имеет доступ как в Институт, так и в клуб медиумов, а самое главное, чтобы этот человек был близок с Марго. Ну ты знаешь мою слабость к этой неуловимой чертовке, — он мерзко улыбнулся.
Я и не думала, что моё лицо может выдавать такие отвратительные эмоции. Они казались чуждыми и выдавали то, что со мной случилось лучше чёрных глаз.
— И в самом начале всё было просто чудесно! Ты оказалась заместителем Чтеца, напрямую координируешь Институт и своих медиумов, и с Марго в более близких отношениях, чем я надеялся. Всё было великолепно, если отбросить женскую физиологию и особенности восприятия мира. Клянусь, это был последний раз, когда я вселяюсь в женское тело, — он скривился. — А потом начались эти чёртовы сны и всё пошло кувырком! Так что я придумал, что мы сделаем, чтобы оба остались довольны.