— Медиумы не могут быть одержимыми. Это невозможно, — мягко заметил Андрей.
— Начинаю думать, что смысл моей жизни — это попадать в невозможные ситуации. Разве не так? — сыронизировала, глядя на его недоверчивое лицо.
— Этого не может быть, — как попугай заладил он и я взбесилась.
— Ты уже второй раз это говоришь, но мои аргументы не опровергаешь!
— Марго, — он усмехнулся, скрестив руки на груди:
— Ты думаешь, что знаешь Элли, но это не так. Сколько вы знакомы? Месяца три не больше. А я знаю её почти десять лет. В ней нет ничего постоянного. Помнишь я говорил, что мы нашли её в ванной при смерти? Те, кто там присутствовал, говорили, шёпотом разумеется, что она была синяя как труп и с чёрными венами. Память странная штука, но что если такое длительное пребывание на Изнанке изменило её? Она никогда не была простой.
— Ты меня не убедил. Сама не могу поверить в то, что говорю, но я не схожу с ума. Я вижу то, что вижу.
— Спроси у неё.
— Блестящий план! — воскликнула с фальшивым воодушевлением. — И как же я раньше об этом не подумала! И если она одержима, то обязательно скажет об этом. Ведь одержимые не могут лгать.
— Ты невозможна. Если тебя не убеждают мои слова, подумай вот о чём — Элли за последний месяц довольно часто посещала Институт. Она постоянно разговаривает с моим отцом. Неужели ты думаешь, что опытный экзорцист не увидел бы в ней одержимую? Ради всего святого, ты же сама видела, что она постоянно носит голубые ленты! Сама говорила, что во время происшествия, первое к чему она потянулась — была лента! Это ли не доказательство?
Я поджала губы и отвернулась. Он говорил правильные вещи, но нутром чувствовала, что с Элли что-то не так. Мне пришла в голову шальная мысль, и я решила её проверить.
Наскоро попрощавшись с разочарованным Андреем, спустилась в метро.
***
Катерина пугала меня. Её способности были за гранью, они гораздо опасней и внушительней талантов медиумов. Дар Катерины предсказывать будущее, говорить истину — это тяжёлый дар, злой. Я виделась с ней всего один раз, но то, что она сказала мне, напугало и в то же время наполнило какой-то мрачной торжественностью. Женщина предупредила, что большую часть её предсказания забуду и вспомню лишь тогда, когда придёт время. Поэтому запомнила только три вещи. Первое — я умру молодой. Второе — никогда не стану призраком. Третье — проживу до глубокой старости.
О да, все любят предсказания.
Поэтому за советом решила отправиться именно к ней. Элли говорила, что Катя уехала из города, чтобы не застрять здесь во время афтершока, экстрасенсы его не любят, но думаю, она уже вернулась.
— Марго?
Катерина выглядела лучше всех. В светлом домашнем платье, в милых тапочках с ушками и с зелёной маской, трупным цветом закрывающей лицо и часть шеи. В голову влезли воспоминания о другой, более радикальной маске, отчего мурашки быстрым шагом пробежались по рукам и ногам.
— Эх, думала, что успею! — воскликнула она сокрушённо. — Проходи, я сейчас.
Я должна была удивиться, но удивления не было. Раздевшись в прихожей, переобулась в заранее приготовленные хозяйкой тапочки, прошла на кухню, где меня дожидалась чашка с домашним соком и печенья с шоколадной крошкой. И всё-таки это действительно необычайно интересно быть экстрасенсом. Она знала, что я приду, знала, что я люблю именно клубничный сок и просто обожаю печенья. Поразительный талант.
Из ванны доносилось фырчание и звук льющейся воды. А из приоткрытого окна тянуло холодом, со стороны улицы слышалось ворчание ворон и шероховатый шум лопаты в руках дворника. Прошлой ночью была метель, вероятно в последний раз решившая в этом году замести улицы высокими сугробами и грязной кашицей, в которой сапоги утопают по щиколотку.
В соседней комнате раздавалось негромкое звучание телевизора, настроенного на новостной канал. В кухню медленно вплыла бело-рыжая кошка с огромными янтарными глазами. Она посмотрела на меня, требовательно мявкнула и, не дожидаясь реакции, покинул помещение.
— Как печенье? — на пороге появилась раскрасневшаяся женщина с довольной улыбкой на лице. — Могу с собой завернуть.
— Если можно, то это было бы просто чудесно! — вторила её прекрасному настроению. — Они восхитительны. И сок, и печенья, очень вкусно!
— Я рада, — она поставила чайник и опустилась на стул, стоящий напротив меня. — Как же давно мы с тобой не виделись. Ты так изменилась за эти месяцы, не узнать ту напуганную девочку. Силы выросли, плечи расправила, нос задрала. Но страх всё ещё сидит в тебе, как заноза, ноет по вечерам под вой сквозняков и скрип обнажённых деревьев.