— Эй, Брэйн, чем мы будем заниматься сегодня вечером? — подражая голосу персонажа из известного мультика, спросила его.
— Элли, ты так волнительно уязвима, но не сломлена! — вкрадчиво сказал он, поднимая голову от раковины.
По лицу стекает вода, а глаза чёрные-чёрные с сеткой из лопнувших сосудов. Я сама не узнаю себя в этом теле. Словно став безликой — потерялась. «У девочки есть имя?»
— Это всего лишь боль. Она ничто по сравнению с тем, через что прохожу каждую ночь. Старайся лучше.
Я улыбаюсь через отражение в зеркале. Необычный взгляд изнутри. Всё не такое, совсем другое.
В ответ он с силой бьётся лбом о зеркало, и я разлетаюсь сотнями режущих осколков.
— Какое на этот раз оправдание ты придумаешь для неё? — спрашиваю раздражённо, а затем зашипела, когда он залил место новой раны хлоргексидином.
— Упала. На улице так скользко, — также раздражённо отвечает он.
— Мы такие неуклюжие, — подначиваю его.
Он завтракает, а я смотрю на пустую кошачью миску и думаю, куда ушла кошка. Она знала, что со мной происходит, а я не поняла.
— Зачем ты обучаешь Марго? Ты хочешь, чтобы она убивала призраков. Зачем?
Мне невыносимо тяжело молчать. Так странно, раньше любила одиночество и тишину. А теперь потребность говорить, желание хотя бы словом ранить Клауса нестерпимо сильно. Как единственная радость и боль. И плевать на последствия, хочу убить его!
— Не твоё дело, — грубит мертвец.
А он напротив заделался молчуном. Противный гад. Сквозь черты женского лица вижу его. Вижу его суть. Его мерзость. Он склизкий и гадкий, как гадюка. Я грязная из-за него.
Он перекроил всю мою жизнь. Он всё забрал и теперь меня нет. Он разговаривает, шутит, смеётся, злится, флиртует, лжёт. Он всем лжёт и никто не видит правды. Каждый украденный день он вкушает жизнь столовой ложкой и упивается моими страданиями, моей злостью. Я была апатичной. Я была погружённой в себя. Я была самодостаточной и молчаливой. Я была. А теперь меня нет. Есть он, к которому тянутся медиумы, с которым охотно общаются экзорцисты, в которого влюбляются, которым любуются, на которого хотят равняться. Он ходит в театры, на выставки, в кино и музеи. Он ест в ресторанах, в уличных ларьках, в забегаловках, парках. Сладкая вата для него как амброзия, он готов жрать её килограммами, получая удивлённые взгляды прохожих. Он всё пробует, всем наслаждается. От выбора одежды до шоколадного фонтана с кусочками фруктов. Всё приводит его в экстаз. Наркотики, алкоголь, сигареты. Пожалуй, он только не трахается, но это скорее его мужское эго против, чем он сам.
Viva La Vida! Да здравствует жизнь…
***
— Ты собрал все документы! Виктор, я горжусь тобой!
Осунувшийся Виктор Сергеевич с ненавистью посмотрел на Чёрного человека.
— Думаешь, я не знаю, зачем тебе эти данные? Другой вопрос как ты собираешь воплотить свои мечты?
— Наши мечты, Виктор. Наши, — назидательно поправил Клаус. С секунду помолчав, устало вздохнул и покачал головой. — Как же я устал от тебя. Ты как болванчик, не можешь определиться. Шалтай-Болтай, качаешься из стороны в сторону и всё никак. Реши, кого ты любишь больше, жену или сына.
— О чём ты говоришь? — бледнея, спрашивает он.
— Да боже мой! — возмущённо воскликнул Клаус. — Я не собираюсь убивать твоего сына! Как тебе в голову такое могло прийти?
— Но ты сказал…
— Я сказал, что выбор за тобой. Твой сын живой, а жена мёртвая. Чьи интересы тебе важнее? Либо твоя жена исчезнет, либо твой сын проживёт обычную жизнь и, если всё сложится, спокойно перейдёт за грань. Решай сам.
Виктор Сергеевич сгорбился в своём кресле, безвольно опустив руки на колени и склонив голову, обнажив намечающуюся лысину. Так странно, некогда светлая и яркая, полная жизни комната вдруг предстала могильным пристанищем. Все острые углы вылезли наружу, свет, некогда тёплый и ясный, застыл в морозных тонах, поблёк, усилив тени по углам. Как странно личность человека меняет облик помещения. Силы покинули его и сама комната изменилась, подстраиваясь под своего владельца.
— Иди ты к чёрту, — махнув рукой, заявил Клаус. — Пользы от тебя всё равно не так много.
Не дождавшись ответной реакции, призрак вновь вздохнул, а затем поднялся.
— Ладно, это наша последняя встреча в этом теле. Помнишь, что ты должен сделать? Своё последнее задание?
— Я сделаю то, о чём договорились, — зло ответил мужчина. — Я ненавижу тебя, но не отступлю.