Я держу её за руку, и мы идём вперёд. «Только не оглядывайся, только не оборачивайся, Марго», — в голове проносятся лихорадочные мысли. Сейчас самое сложное — дойти. Ведь если обернёшься — останешься навсегда. От этих мыслей адреналин скачет, просыпается глупое желание объесться шоколадом, и я мысленно обещаю себе горячую кружку какао, как вернусь домой. Боже, хоть бы ничего не сорвалось!
Но, разумеется, мои молитвы не были услышаны. Первый удар призраки решили нанести по мне.
— Маленькая принцесса вернулась, — раздался такой знакомый и родной голос за спиной, что непроизвольно оступилась, закрывая глаза. Не оборачивайся, это ложь.
— Элли, Мышонок, почему ты уходишь? Я так давно хотел увидеть тебя, пожалуйста, не уходи! — голос тёплый, доброжелательный, близкий. Из-за него сводит плечи, а зубы сжимаются от боли, разлившейся по сердцу. — Милая моя, не уходи! Мы так мало времени провели вместе, что же ты опять бросаешь меня?
— Убирайся! — не выдержав, кричу, но всё же не оборачиваюсь. — Я знаю, это ложь! Моего отца здесь нет!
— Элли!
Голос с укоризной вновь и вновь зовёт на все лады по имени. Так, как это делал мой папа. Вновь и вновь, он обращается ко мне, просит хотя бы взглянуть на него, подарить улыбку, смех. Он режет сердце и не желает умолкать.
Я оставляю на запястье Марго синяки — слишком сильно сжимаю руку, но девушка не сопротивляется. Не могу видеть её лица, но догадываюсь — она понимает меня.
А затем они переключились на неё. И боже, насколько же это было просто!
— Марго! — крик отчаяния за спиной почти до ультразвука. — Помоги, сестра! Они тащат меня в воду! — вопль ужаса и паники нарастает, я не успеваю среагировать, не успеваю хоть слово сказать — девушка с небывалой лёгкостью вырывается из рук и делает шаг назад.
— Нет! — теперь уже мой крик разносится по туннелю. — Марго, вернись! — но было поздно.
Замираю на месте, мучительно и невыносимо больно. Сжимая пальцы до крови. Я не могу её оставить!
— Уходи, — едва слышный шёпот. Я почти чувствую его касание, он шепчет на ухо: — беги, Элли, останешься — погубишь и её, и себя. Она сильная, сможет продержаться до твоего возвращения. Беги, родная, иначе всё проиграешь.
Я делаю глубокий выдох и срываюсь с места. Не думать, не думать, только не думать. Не чувствовать мурашки по коже от чувства близости. От того, что он был рядом.
Белый человек.
Глава 6
Чёрный цвет быстро сменяется мушками белого. Вдох и выдох. Падаю вперёд, больно приложившись лбом о кафельную плитку. Глаза закрыты, после череды резко сменяющихся вспышек, ничего не видно, нужно привыкнуть. Ко всему. К вернувшимся запахам, объёмным звукам, по-настоящему ярким краскам, к вкусу воздуха, к тому, насколько многогранен реальный мир.
— Я уже вызвал их.
Открываю глаза. Надо мной, как памятник укоризны и еле сдерживаемой злости, возвышается Харон. Внешность изменилась, хоть и осталась прежней. Как и всегда. Страж — олицетворение его сущности, переменчивой, текучей, как вода. Он одет в ту же одежду, но тональность изменилась на холодные оттенки, черты лица заострились, в них появилась отчуждённость и суровость, сделавшие его старше. Этот человек или не человек, всегда поражал меня. То, насколько он разносторонен. Необычен. То, насколько он чужд всему реальному и нереальному.
— Я предупреждала её, — говорю устало, поднимаясь с колен. — Где она?
— На кушетке. Её тело вернулось раньше, — говорит невыразительно, скрестив руки на груди. — Что ты теперь будешь делать?
— Ты ведь мне не поможешь?
— Не в этот раз. Сама знаешь, существуют законы, которые не изменить. Я не могу забрать её с Изнанки. А в сложившихся обстоятельствах, не думаю, что у меня это вышло бы, даже если бы захотел.
— Всё настолько плохо? Почему ты об этом не говорил? — нахмурилась, следуя за ним в каморку сторожа.
— Потому что ничего нельзя изменить, — он качает головой, останавливаясь возле захламлённого стола, наблюдая, как я опускаюсь на корточки возле спящей Марго.
Девушка выглядит совсем безмятежной. Ничто в этом мир не потревожит её сон. Теперь она во власти Изнанки и, если ничего не делать, скоро окончательно перейдёт на ту сторону. Она умрёт.
— Но ты можешь, — продолжает он. — Ведь ты вернулась, а значит не так потеряна, как я думал.
— А ты считал, что я искала предлог, чтобы вернуться к нему? — поворачиваю голову, смотрю с упрёком, а он и бровью не повёл. — Я не настолько безрассудна.
— Они приехали, — он уставился в стену, чуть сощурившись. — Мне пора. Надеюсь, у тебя получится всё исправить.