— Договорились, — улыбка на его устах была самой мерзкой из всех, каких я когда-либо видела.
От этого на душе стало ещё гаже, но выбора у меня не было. Мне нужно вернуться.
Он коснулся меня и в тот же миг маска с его глаз слетела, его человеческие глаза пропали, на их месте появились блестящие полностью чёрные глаза демона-призрака с белой пылающей окантовкой на месте радужки. По лицу зазмеились тёмно-синие вены, а кожа побелела до мертвенного цвета неживого существа.
Вместе с истинным обликом увидела разрозненные кусочки его прошлого. Воспоминания, способные перевести на другую сторону. И на удивление их было очень много. Нет-нет, среди них не было ни печалей, ни грусти, только хорошее, яркое, то, что делает для обычных людей переход наилегчайшим. Мне захотелось копнуть глубже, в самые ранние воспоминания, чтобы понять, почему же он застрял на Изнанке, но Вертун не позволил, он отдёрнул руку и гневно уставился на меня.
— А ты опаснее, чем я думал. Больше так не делай, — процедил сквозь зубы. — Будь готова к завтрашнему вечеру. Я приду к тебе домой и переведу на ту сторону.
— Ты знаешь, где я живу? — от его слов стало зябко, передо мной пронёсся образ той собаки, что сторожит меня напротив входа.
— Нет, но ты скажешь мне, — было видно, что он сделал это специально. — До встречи, Элли. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.
***
Возле дома меня вновь ожидала девушка-призрак. Она выглядела ещё более нервной, чем в прошлый раз и постоянно озиралась по сторонам. До рассвета ещё несколько часов, а в свете фонарей, без теней, она выглядела по-настоящему потерянной и чужой на безлюдной улице.
Увидев меня, девушка вся подалась вперёд, словно бы хотела спрятаться за мной.
— Ты пришла! — воскликнула она. — О слава всем богам, ты пришла!
— Ты всё сделала?
— Да-да, конечно, — сбивчиво заговорила девушка, нервно потирая руки. — Она была в Чёрной башне, как вы и сказали. Я думала, у меня не получится, но я смогла пройти. Они решили, что я из этих, из неофитов и ничего не заподозрили.
— Неофиты? — недоверчиво нахмурилась, осматривая её с ног до головы. — О чём ты говоришь?
— Вы не знаете? — она растерянно посмотрела на меня, а затем обнажила запястье, на котором, будто выжженное клеймо, мерцала чёрная метка в виде паука с маленьким тельцем и очень длинными лапами, переходящими в струящиеся под кожей тёмно-синие вены. — Они набирают призраков. Тех, кто хоть что-то понимает и кто хочет перемен.
— Вот как.
Эти новости нужно было обдумать. Такого я не ожидала, так как считала, что все затеи призраков также бесплотны, как и они сами. То, что они организуются, оказалось для меня весьма неприятным сюрпризом.
— Да, и кажется этот билет невозможно обменять. Они опасны, — она кашлянула, а затем провела рукой по горлу. — Я нашла вашу подругу, но не смогла достучаться до неё. С ней что-то сделали, она как маленькое дитя, не понимает, что происходит.
— Вербовка, — отвечаю холодно. — Они хотят сломать и переделать её. Самый лучший способ сделать это — вернуть человека в детство.
— Простите, но я не смогла с ней поговорить. Я сообщила всё, что вы сказали, но она ни слова не поняла, — виновато выдохнула девушка.
— Ты сделала всё, что могла и видно, что с риском для себя. Я помогу тебе, как и обещала, — сказала, видя её нетерпение, а затем подошла поближе и наклонилась к её лицу, погружаясь в вязкие, как сметана, воспоминания.
Что-то не моё поднялось из груди, что-то тяжёлое, как сама вечность, выглянуло из глубин души и посмотрело в лицо испуганного призрака. Краски, выцветшие вместе с наступившей ночью, ожили, раскрасив окружающее пространство сочными оттенками поздней осени. Где-то вдалеке раздался женский крик, а лицо девушки передо мной побелело до синевы, зрачки расширились, казалось, что она выпала из реальности и погрузилась в далёкое прошлое.
— Нет, нет, прошу, не надо, — бессвязно забормотала она, отступая. — Не трогай меня! Нет! — закричала девушка, падая на исчезающий снег.
Её руки погрузились в жухлые опавшие листья, загребая их пальцами, она ползла от меня, по её щекам струились слёзы отчаяния, лицо, искажённое мукой, невыносимо прекрасное в своём страдании, таяло, растворяясь в черноте. Тонкая нота, как комариный писк, оборвалась, сменившись ветреными порывами, сдувающими осень быстрыми мазками зимней краски.
— Спасибо, — раздался негромкий голос прямо над ухом.
Быстро обернувшись, успела увидеть лишь тень исчезающей, уходящей дальше девушки.