— А, скорее бы лето, — негромко проворчала Марго, щурясь от холодного солнца. — Эта зима уж слишком холодная!
— Мне нравится, — смеюсь, глядя на неё сквозь круглые, очертанием напоминающие сетчатые глаза стрекозы, солнцезащитные очки. — Зима более искренняя своим морозом, чем бездушное лето, способное за один день из жаркой парилки превратиться в холодные потоки бесконечных дождей. Нет, зима прекрасна!
— Зато летом не надо напяливать столько одежды! — простонала девушка, закатив глаза.
Я снова рассмеялась.
— Скажи прямо, ты хочешь забраться в кафешку и выпить горячего какао, я права?
— Нет, — неожиданно сконфузилась она. — У меня нет денег.
— В смысле?
— Что тут непонятного! Меня уволили с последней работы, хорошо, что успела забрать аванс за день до этого. Конечно, благодаря Институту, мне не нужно думать о пропитании и крыше над головой, однако деньги кончаются и скоро я начну сосать лапу, — с язвительной грустью в голосе, рассказала она. — Более того, что-то мне подсказывает, что в связи с нынешней ситуацией я не продержусь на новой работе и недели.
— Это ты права. Медиумы не созданы для работы по графику, мы, в основном, фрилансеры, — согласно кивнула. — Почему ты раньше не сказала, что тебе нужны деньги?
— Мне не нужны деньги! Мне работа нужна! Я не какая-то там попрошайка, — возмутилась она, искоса глянув на меня. — Андрей собирается поговорить об этом с отцом. Может найдётся что-то для меня.
— Ну, как ни странно, ты похоже повторяешь мой путь. Я ведь тоже работала на Институт после того, что случилась. Была консультантом. Им временами сложно определить, кто перед ними призрак или человеческая изобретательность, этим я и занималась. Плюс они много рассказали о том, как видят мир духов экзорцисты. Это полезный опыт, но есть одно но.
— Какое? — напряжённо спросила она.
Негромко хмыкнув, достала из рюкзака сигареты и закурила, колечками выдыхая сигаретный дым.
— Ты не сможешь работать как экзорцист. Я смогла лишь потому, что была на грани. Мне отчаянно хотелось исправить свои ошибки, поэтому я пыталась быть как они. Действовать агрессивно по отношению к мёртвым. Я была одержима местью.
— Я не понимаю.
— Марго, они изгоняют призраков. А мы их спасаем. Разная работа. Мы чуть ли не на генетическом уровне обязаны помогать мёртвым. А они их уничтожают, — негромко резюмировала.
— Ты хотела этого, да? Уничтожить Белого пса за то, что он убил твоего отца?
Марго наклонила голову вперёд и остановилась, как будто бы на белом снегу оказалось что-то занимательное. Я не сразу поняла, что она сказала.
— Он тебе рассказал! — выкрикнула обвинительно, моментально закипая. — Да как он…
— Да-да, он негодяй, посмевший выдать твою тайну, — устало заговорила она. — Так расскажи мне, как всё было на самом деле. Мне правда нужно это знать.
От её слов во рту сразу появился неприятный «хлебный» привкус, так бывает, когда выкуриваю за день слишком много сигарет. Мы спускаемся с горки и идём в сторону метромоста, на котором совсем недавно отпустила девушку-призрака. Кажется, что это так давно было.
— Я не знаю, как тебе объяснить то, что тогда случилось. Андрей рассказал события, но он понятия не имеет, что за всем этим скрывалось. Пожалуй, для тебя это будет один из самых важных уроков в жизни медиума.
Останавливаюсь у моста, наблюдая за проезжающим поездом. Тут гораздо холоднее, чем наверху, по телу прошла нервная дрожь, и Марго выглядит замёрзшей. Но здесь так пусто, ни единого прохожего, никого, поэтому не двинулась с места, только достала очередную сигарету, и вновь закурила, давясь горьким дымом.
— Когда мне исполнилось тринадцать лет, отец вновь женился и я возненавидела его. Я считала его предателем мамы и меня. Он ввёл в нашу маленькую семью женщину и её десятилетнего сына. Кроме Михаэля, мне некому было пожаловаться на свою боль. Некому было рассказать, насколько я зла и обижена. Так я сблизилась с Белым человеком. Чем дальше я отдалялась от отца, тем ближе подвигалась к нему. Со временем он стал для меня и наставником, и отцом, и другом, а спустя год влюбилась так как умеют влюбляться только подростки. Безжалостно и беспощадно, на грани, на полном максимуме. Сейчас мне проще вспоминать об этом, но то, что было… это было прекрасно, — говорю не кривя душой. — Он водил меня на Изнанку, показывая только самое лучшее и удивительное. Тот пляж, на котором мы были показал именно он. Михаэль заменил мне весь мир. У меня не было друзей, не было никого, с кем могла поговорить кроме него. Отец верил в подростковый период и не трогал, он не понимал, насколько глубоко я падаю. Насколько быстро мне стало не хватать наших редких вылазок на Изнанку. Та реальность — единственное место, где мы могли касаться друг друга, заниматься любовью, чувствовать биение наших сердец. Не думай, что говорю излишне высокопарно, я была несовершеннолетней дурочкой. Влюблённой настолько, что не замечала, как быстро начал меняться возлюбленный. Не слышала то, что он говорит, не видела то, что делает. Когда исполнилось восемнадцать, он пообещал сделать особый подарок, который изменит всю мою жизнь. Сложно сказать о чём тогда думала, мне казалось, что он подарит настоящее волшебство. Я была так наивна. Спустя несколько недель мы с семьёй должны были вместе отправиться на море по случаю моего совершеннолетия, я сделала вид, что больна и они отправились без меня. А я шагнула за Белым человеком на Изнанку точно так же, как это сделал твой брат.