Сегодня мы с Элли отправляемся на новогоднюю встречу с другими медиумами. Я увижу других и мне любопытно, какие они. Похожи ли на неё или же совсем другие? Меня волнует тот факт, что до сих пор не состоялась как медиум. За этот месяц никому не помогла. Элли утверждает, что всё нормально и у меня ещё всё впереди. Но от этого не чувствую себя настоящим медиумом. А чувствую, что застряла между мирами, увязла на перепутье, как муха в паутине. Неприятное ощущение. С другой стороны, контактные линзы говорили, что именно таких как я, там не будет. Такой сильный дар убивает медиума ещё в детстве, а я всё ещё жива.
***
Нахмуренные брови, сигарета в зубах, волосы, заколотые длинным карандашом, определённо Элли не выглядела как человек, идущий на вечеринку.
— Всё в порядке? — спрашиваю осторожно, стоя в дверях.
— Что? — рассеянная, она только заметила меня, кивнула, а затем махнула следовать за ней.
Мы обошли дом и остановились перед старой грязной девяткой, но с новыми зимними шинами. Девушка внимательно оглядела двор, бросила незажжённую сигарету в снег, забралась в машину и включила зажигание.
— Сейчас она прогреется и поедем, — сказала, выбравшись из машины и доставая новую сигарету.
— Элли, с тобой всё в порядке?
— Да так, трудная выдалась неделька, — она криво улыбнулась, покачав головой.
На её лице мелькнуло озарение и девушка достала из сумочки небольшой свёрток в зелёной обёрточной бумаге.
— Держи, это тебе.
— Ох, спасибо, — растерялась от неожиданности, принимая подарок. — Я…
— Оставь условности, это полезный подарок, не всякое барахло, — закурив, перебила она. — Слушай, ты когда-нибудь видела большого чёрного пса с провалами вместо глаз?
— Что?
— Не важно, — она сжала пальцами переносицу, прикрыв глаза. — Забудь.
— Элли… — девушка своим поведением сбивала с толку.
— Забудь, просто забудь. Сейчас поедем, выпьем, расслабимся и всё станет как надо, — с убеждением в голосе заговорила она. — Едем.
Город озаряли бесконечные разноцветные вспышки. До двенадцати ещё четыре часа, а праздник уже так ярок и насыщен, что непроизвольно начинаешь улыбаться. И улыбка не пропадает, когда видишь счастливые лица прохожих, когда видишь стайки ребятишек с бенгальскими огнями, парочки с бутылками шампанского, укрытые, объединённые разноцветной мишурой. Вон большущий белые лабрадор в шапке деда Мороза бежит наперегонки с девочкой-Снегурочкой, вот мальчик довольно грызёт леденец-петушок на палочке, а вон молоденькие девчонки, лет шестнадцати, не больше, бросают друг в друга снежки. Все румяные, счастливые и мёртвые. Это Новый год празднуют и на Изнанке. Кто-то только в этот день и оживает, кто-то только проснулся, очнулся, пришёл в себя, чтобы пройти сквозь свет к своей двери, создав новую яркую вспышку.
Взгляд выхватывает их белоснежные лица, а в голове набатом: «Только не сегодня, только не сегодня. Пусть обойдётся и пройдёт стороной!»
Сегодня оставила контактные линзы дома. Я должна научиться обходиться без них. Из-за этого желания продолжаю ходить по кромке двух реальностей, шаг вправо, шаг влево — не угадаешь, куда упадёшь.
Зажмуриваюсь изо всех сил, вздрагиваю от далёкого хлопка, открываю глаза и напарываюсь на пристальный взгляд Элли.
— Тяжко сегодня? — спрашивает хрипло. — Вот и мне нелегко. Это пройдёт. Всё рано или поздно заканчивается, и Новый год тоже. Когда приедем, станет легче. Пожалуй только ради этого мы все и собираемся в том клубе.
— Там какая-то защита?
— Что-то вроде того. На будущее запомни — помогать духам в Новый год — последнее дело. Они сами справятся или нет. Наша помощь может только навредить, — она улыбнулась, раскуривая очередную сигарету. — Поэтому просто выброси всё из головы и расслабься, может поможет. Мне помогает, но ты же у нас особенная.
Слова, сказанные сарказмом, неприятно обожгли, но присмотревшись, поняла, что зависти или затаённой злобы в них нет. Только горечь. Элли понимает, что такое быть особенной.