Внутри меня есть только одна сила. Та сила, что убивает и делает невероятно сильной одновременно. Та сила, которой покоряются звёзды и глубины. Сила, из которой вышел свет, и куда он потом вернётся. Сила тьмы, сила Изнанки. Сила, поглощающая и видоизменяющая всё на своём пути. Пробуждаясь, чувствую, как по рукам зазмеились чёрные молнии, чувствую, как из тела уходит тепло и жизнь. Меня покидают чувства, надежды, радость, вера и любовь. Словно помещая себя в хрустальный кокон, окружённый чёрными клубами дыма, слышу где-то вдалеке мужской голос, незнакомый, лишний и пустой. Меня переполняет мощь, кажется, что ещё чуть-чуть и вместо колодца на глубине души, будет бескрайний океан всесилия.
— Тише-тише, не так много, — звучание беззвучия на краю сознание и что-то, что центрирует, упорядочивает всю эту мощь, передавая бразды правления в мои неопытные руки. — А теперь отпусти, сбрось всё с себя.
И я делаю выдох.
Марго
— Вот и остались мы одни.
Призрак облизнул губы и улыбнулся. Он подошёл ко мне, провёл холодными пальцами по щеке, отчего внутри под кожей рассыпались сотни мурашек. Вызывающе уставилась на него, стараясь не обращать внимание на пугающую близость. Так его вижу в первый раз. До этого наши встречи были туманны и под влиянием детского восприятия. Он представлялся огромным букой в чёрном военном костюме. В принципе, ничего не изменилось. Та же бука, только чётче.
— Марго, всё должно было быть по-другому, — с ноткой грусти констатировал он, не переставая водить пальцами по щеке, касаясь волос и губ.
— Отвали от меня, слышишь? — процедила сквозь зубы, дёрнувшись от очередного прикосновения.
— Боишься меня? Правильно, ты должна бояться. После всего, что сделала, страх — единственный выход. Ты разрушила своего брата, сделала его бесполезным. И как ты спишь по ночам, зная, что всё, к чему он стремился, теперь неосуществимо?
— Да мне плевать на него. Он пытался меня убить. Братья так не поступают.
В глазах мёртвого мелькнуло сожаление.
— Как и она, ты не понимаешь, зачем мы это делаем, — заговорил печально. — Но ничего, мы это поправим. Скоро ты изменишься… станешь послушной, как и твой брат.
— Иди к чёрту! — крикнула, а затем с силой ударила его головой.
Сразу всё зазвенело, завертелось. Клаус грязно выругался, а затем щёку обожгла острая пощёчина.
— И это всё на что ты способен? — крикнула, глотая выступившие слёзы.
Я смотрела на него и видела отражение своих белых глаз на дне его тусклых и серых. Я знала, что его завораживают изменения, которые произошли со мной. Он не мог оторваться от меня, ведь я представляла собой загадку. Его лицо, искажённое злобой и едва сдерживаемой яростью, всё ещё несло печать восхищения. И от этого хотелось ударить его со всей силой.
— Маленькая дурочка, — процедил он. — Сопротивляешься, борешься… это хорошо, в будущем нам это пригодиться.
— Никакого будущего у нас нет. Ты не сломаешь меня, надорвёшься!
— Один раз почти получилось. Эх, а ведь всё было так хорошо спланировано. Если бы ты не нашла Элли, сейчас уже была бы на нашей стороне, помогала бы мне и по-прежнему восхищалась братом. Твоя жизнь была бы простой и понятной, но вместо этого ты решила, что мы не правы, а твоя подруга знает, что к чему. Кому ты доверилась? Девчонке, предавшей своего возлюбленного и учителя!
— Ты прав. Не встреть я Элли, не узнала бы, какой сильной могу быть. Да, я бы пошла за братом, потому что верила ему. Потому что думала, что он не причинит мне вреда. Как же хорошо, что она раскрыла мне правду.
Я улыбаюсь потому, что мне ни капельки не страшно. Щёку саднит, но внутри вдруг всё стало нормальным. Я перестала бояться и трезво взглянула на человека, стоящего передо мной.
— Ты всего лишь призрак, обычный запутавшийся мертвец, тот, кто не смог перейти через дверь. Слабак! — говорю по слогам, наслаждаясь гаммой эмоций, промелькнувших у него на лице.
Следующий удар встретила смехом, а через другую пощёчину, он словно опомнился, обхватил моё лицо руками, нежно сжав.
— Прости-прости, — прошептал он, наклоняясь ко мне. — Я не должен причинять тебе боль, ты просто не понимаешь, не знаешь, что правда, а что ложь.
Он целует в лоб и моё сознание наполняется образами. Вижу шеренгу солдат, шагающих сквозь бурю, слышу громкие крики, вспышки, взрыв. Вижу Клауса в оборванной загрубевшей форме, его лицо как маска: тонкая кожа, обтягивающая череп. Глаза ввалились, он измождён. Больной и замёрзший, он был среди тех, кто штурмовал Ленинград. Вот как он умер. От усталости, от невозможности биться или отступить назад.