— Вот завтра… или послезавтра увидимся. Ленты у меня есть, мне их ещё до Нового года выдали. Бес, а у тебя они есть?
— Да, катакомбы оставляют след, — невпопад ответил он. — Милая, пойдём отсюда, не будет отвлекать Элли.
— Спокойного дня и берегите себя, — сказала Элли, прикрывая слезящиеся от усталости глаза.
— Эй, тебе тоже нужно отдохнуть. В таком состоянии ты не долго продержишься.
— Остальные слишком растеряны, а Чтец явно не сегодня выйдет из больницы. Первые часы после инцидента критические. Нужно решить всё самое важное, прежде чем ситуация не вышла из-под контроля. Медиумы должны объединиться, а не забиться в свои норки с видом, будто бы их это не касается. Понимаешь?
Не смотря на усталость, её голос звучал действительно убедительно и я поняла, что имел ввиду Бес, говоря, что Чтец не ошибся. Кто бы мне сказал, что Элли способна быть лидером. В наши прошлые встречи видела в ней отшельника-одиночку, независимого и замкнутого человека. Не знала, что она настолько сильна, чтобы взять ответственность за других. Это было достойно восхищения.
***
Бес привёз к себе домой. Как оказалось, он живёт на Большой Садовой, совсем рядом со станцией Маяковская. Просторная трёхкомнатная квартира, заставленная мебелью ещё с советских времён. Повсюду висят фотографии с самых разных уголков света. Египетские пирамиды, ниагарский водопад, саванна, джунгли, горная река и устье Амазонки, индийское поселенье и китайские домики с острыми краями крыш. Почти на каждой фотографии изображён постепенно стареющий мужчина. Где-то он улыбается, где-то хмурится, но по глазам видно, как он наслаждается жизнью. Вся квартира заполнена статуэтками, фигурками, монетами, картинками, словом символами или же трофеями из его путешествий. И не смотря на старость обстановки, пожелтевшие от времени обои и скрипящий на каждом шагу паркетный пол, стёршийся и давно утративший блестящую лакировку, всё в этой квартире приводило в восторг. Захватывающее чувство сопричастности к чему-то удивительному. К Большому приключению.
Пока Пётр гремел посудой на кухне, я ходила из комнаты в комнату, касаясь огромных стеллажей, доверху наполненных толстыми книгами, написанных на самых разных языках, переворачивая страницы альбомов с пометками, написанных неразборчивым подчерком, влюбляясь в каждый уголок этой светлой квартиры, в которой даже запах что-то менял в душе, открывая её для самых невероятных событий. Именно здесь отпустило то напряжение, которое сковало ещё до начала афтершока. Именно здесь по-настоящему почувствовала себя в безопасности, ведь приключения, что сулили эти фотографии, книги и сувениры, были скорее приключениями мальчишек и девчонок, зачитывающихся произведениями Жюль Верна, чем то, через что прошла прошлой ночью.
— Чья эта квартира? — спросила Петра, присев на твёрдую табуретку в углу кухни.
— О, это такая долгая история. Связанная с одним очень добродушным призраком и его чересчур жадными родственниками, — негромко хмыкнув, ответил он, выкладывая передо мной блинчики со сметаной.
— Чёрт, да ты и правда кудесник! Когда успел?!
Потерев руки, подцепила один блинчик, от которого ещё шёл пар, и окунула его в банку со сметаной. Зажмурившись, покраснела от наслаждения. Мой желудок ответил согласием, вызвав смех со стороны Беса.
— Это просто божественно!
— Блинчики научился делать во Франции с помощью одной очаровательной француженки иранского происхождения. Она ни слова не знала по-английски, так что всё, что нам оставалось — это наслаждаться блинами и обществом друг друга, — он поставил чайник, а затем внимательно посмотрел на меня. — Как ты себя чувствуешь?
— Ты имеешь ввиду моё лицо, — не смотря на него, сказала утвердительно, доставая очередной блин. — Я в норме, на мне всё быстро заживает.
— Марго…
— Оставим эту тему. Я выжила, ты выжил, Элли выжила! Мы выжили, а об остальном лучше подумаем завтра, — заявила безапелляционно. — Лучше расскажи о себе. Я так мало о тебе знаю.
Он сел за стол напротив меня, пододвинув к себе пустую тарелку, наложив на неё небольшую горку золотистых блинчиков. Ему было тяжело смотреть мне в глаза. Уж я-то знаю, как мужчины себя чувствуют, когда считают себя во всём виноватыми. Ручаюсь, он уверен в том, что именно он виноват в том, что со мной случилось. Он корит себя за это и теперь будет носится со мной как с хрустальной вазой. Но это лишнее, ведь я не дорогой предмет декора. Я человек, который учится быть сильным. И для этого последнее, что мне нужно — это чувствовать себя уязвимой и беззащитной из-за того, как он на меня смотрит.