«Уже написал, — подумал я. — И укатил за границу». Слово «укатил» напомнило мне о моей коллекции автомобилей, оставшейся в подземном гараже где-то там, в пока ещё далёком будущем. Согласно моему завещанию они перешли в собственность детей и внуков Артура Прохорова. Мы вместе с Артурчиком прикидывали, кому из его потомков какой автомобиль отпишем, когда составляли моё завещание. Потому что других «родственников» у меня тогда не было.
Я почти задремал, когда в комнату ворвалась пропахшая табачным дымом Бурцева. Следом за ней вошла Котова.
Настя взмахнула блокнотом и заявила:
— Это… удивительно! Я не ожидала, Сергей, что у тебя такой образный и зрелый слог. Это… просто восхитительно! Как сказал Сократ: «В каждом человеке солнце. Только дай ему светить».
Она замерла рядом с моей кроватью, смотрела на меня широко открытыми глазами. Я взглянул на Лену — та пожала плечами.
— У тебя превосходное воображение, Сергей, — сказала Бурцева. — Я прочла твой сон на одном дыхании! Даже позабыла о том, что сидела с сигаретой в руке. Прости. Я слегка испачкала пеплом страницы.
Настя показала мне серо-коричневое пятно на странице — я подумал, что сегодня удачный день.
— Сергей, твои записи уже сейчас выглядят прекрасным черновиком будущего рассказа, — сообщила Анастасия. — Этот пожар в нашей гостинице — интересная придумка. У меня при мысли о нём до сих пор мурашки по коже пробегают. Люди охотно желают верить тому, чему желают верить, говорил Цезарь. Я в твой рассказ поверила с первых строк. Поверят и другие. Я даже в какую-то минуту подумала, что просто обязана срочно предупредить папу и дедушку… обо всём об этом.
Бурцева махнула блокнотом. И тут же прижала его к груди, словно великую ценность.
— У меня всё ещё звучат в ушах слова этого твоего пожарного, который прибыл сюда первым: «Тут номер пятый!» Представляю, как он смотрит на вырывавшиеся из окон гостиничных номеров языки пламени. Это замечательная находка: рассказ от лица обычного человека, якобы участвовавшего в этих событиях. Его рассказу я поверила — поверят и другие читатели. Особенно в эту твою выдумку о том, как связывали лестницы, чтобы попасть на верхние этажи гостиницы.
Настя покачала головой.
— А эта выдумка о том, что Аркадий Исаакович Райкин на полтора часа продлил свой концерт, чтобы около гостиницы не случилось столпотворение — это настоящая находка. Советские граждане обожают Райкина. Им такой сюжетный поворот понравится. Как говорится абсит инвидиа вэрбо — пусть сказанное не вызовет неприязни. Вот этот твой ход мне понравился: ты упомянул, что на пожар прибыли Устинов, Щёлоков, Андропов и даже сам товарищ Косыгин. Ты молодец.
Бурцева улыбнулась и тут же добавила:
— Но кое в чём, Сергей, ты просчитался. Во-первых, я бы в рассказе изменила дату пожара.
Она ткнула пальцем в блокнот, словно указывала на конкретное место в тексте.
— Сергей, ты написал, что пожар случился двадцать пятого февраля тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Эту дату в самом начале произнёс твой главный герой. Но я советую тебе перенести её лет на пять или на семь. Ведь это фантастический рассказ. В нём ты, якобы, описываешь будущее. А тысяча девятьсот семьдесят седьмой наступит буквально сразу, как только твой рассказ доберётся до читателей. И они подумают, что ты их обманул. Да! и пусть всё это случится после Летней Олимпиады в Москве.
Бурцева дёрнула плечом.
— И ещё, — произнесла она. — Серёжа, мой тебе совет: сделай концовку рассказа не такой мрачной. Твой герой упомянул, что на том пожаре погибли сорок три человека. Это неправильно. В нашей стране такого бы не произошло. Да и читатели в такой авторский произвол не поверят. Пусть уж лучше эти сорок человек не умрут, а получат ожоги. Вот это будет реалистично. Ведь тушением пожара, как ты написал, руководили Андропов и Косыгин. Наша жизнь есть то, что мы думаем о ней — это сказал Марк Аврелий.
Настя вздохнула. Улыбнулась.
— А ещё бы я немного поработала над текстом. Выбросила бы из него повторяющиеся слова и бесчисленные местоимения. Добавила бы красочных сравнений и вставила бы несколько метких цитат из работ Ленина. Сделала бы в рассказе акцент не только на подвиге советских пожарных, но и на умелом руководстве Юрия Владимировича и Алексея Николаевича. Тогда бы твой рассказ точно напечатали в журнале «Парус» или даже в «Юности». Но я бы сперва всё же показала его моему папе…