— Не совсем.
— Объясню иначе, — сказал я. — У нас сейчас есть определённые условия задачи. И её ответ, который нам заранее известен. И этот ответ заключается не только в том, что седьмого ноября погибнет Нюра Иванова и её сыновья. Другая его сторона в том, что кроме Нюры и близнецов при пожаре не погибнет никто.
Я указал рукой на «документ», спросил:
— Что произойдёт, если мы с тобой изменим условия? Приедут люди из службы газа. Исправят ли они утечку, хватит ли им на это времени — этого мы точно не знаем. Но они точно спровоцируют волнения среди жильцов подъезда. Я допускаю, что кто-то после этого задержится седьмого числа дома. И что мы получим?
— Они погибнут.
— Вполне вероятно. Возможны новые жертвы. И среди жильцов, и среди работников газовой службы. Считаешь, спасение нескольких холодильников и телевизоров стоят такого риска? Сейчас ситуация понятна и прогнозируема. Если верить рассказу того мужика. А значит, мы можем на неё повлиять. Так сделаем же это правильно, с умом.
Котова нахмурилась.
— Я об этом не подумала, — сказала она.
— Нельзя объять необъятное, — сказал я. — Спасение чужого имущества — это не то, ради чего стоило бы подвергнуть опасности чужие жизни. И под чужими жизнями я имею в виду не только жильцов того дома по улице Щорса. Каждый лишний шаг подвергает опасности и нас. Ведь мало кто поверит в правдивость этих моих воспоминаний.
Я положил руку на папку, где оставалось ещё немало «документов».
— Проще поверить в сознательную диверсию. Или в покушение на убийство. Точнее, в наши преступные намерения. Милиционеры ничего не докажут. Но мы привлечём к себе ненужное внимание и потеряем время: то самое время, которое потратили бы на другие важные дела. Стоят ли этого спасённые чужие пожитки?
— Нет.
— Вот и я так считаю.
— Что мы сделаем? — спросила Лена.
Я улыбнулся и ответил:
— Дождёмся седьмого ноября. Не пойдём на праздничную демонстрацию. Отправимся по адресу улица Щорса дом двадцать три. Спасём Нюру Иванову и её сыновей. Только и всего.
— Как мы это сделаем?
— Это сделаешь ты.
— Почему я?
Лена взмахнула ресницами. Морщина исчезла с её переносицы.
— Потому что у тебя это получится лучше, чем у меня.
— Что я должна буду сделать?
— Позже я тебе всё объясню. А пока предлагаю пару часов поспасть.
Я зевнул.
Котова взглянула на папку.
— Ты так и не объяснил, почему тебя арестуют в мае, — сказала она.
— И не объясню. Пока. По той же причине, по которой мы не позвоним перед седьмым ноября в службу газа.
Я выбрался из-за стола (осторожно, чтобы не насадить свою спину на иглы стоявшего на подоконнике кактуса). Убрал все документы в папку, соорудил из завязок папки бант. Шагнул к Котовой, склонился к её лицу.
Произнёс:
— С днём рождения, Лена.
Поцеловал Котову в губы.
В общежитие мы вернулись вечером. Транзитом через квартиру Коли и Марго, где сдали Маргарите Лаврентьевне украшения с рубинами (Котова там переоделась в повседневную одежду, а я за это время дважды обыграл Уварова в шахматы). Лена в «мужской» корпус не пошла, отправилась в свою комнату (понесла скучавшей там Тороповой угощения в честь своего дня рождения).
Кирилл и Артурчик ушли с юбилея позже меня. Кирилл вернулся в общежитие, а Артурчик и Лара Широва продолжили знакомство с родителями Артура: до позднего вечера воскресенья они гостили в квартире Прохоровых. Я застал своего младшего брата лежащим с библиотечной книжкой на кровати. Прохоров явился в комнату уже затемно: весёлый и пропахший табачным дымом.
В понедельник сбылось пророчество Котовой: на внеочередном комсомольском собрании мы избрали Ларису Широву временно исполняющей обязанности комсорга группы «ОиНТ-73» (временно — до тех пор, пока не прояснится ситуация с Ингой Рауде). Кандидатуру Лары предложил наш староста Андрей Межуев. Мы её поддержали единогласно: на место комсорга никто не метил.
Широва и Межуев взвалили на себя подготовку к ноябрьской демонстрации. К недовольству Прохорова, которому не нравилось общение Ларисы со старостой. Я подсказал Артурчику, что пока для волнения не было причин: не случайно же Лара объявила себя трезвенницей — она явно сделала ставку на «долгую и счастливую» семейную жизнь с сыном директора швейной фабрики.
Этой её ставкой я и воспользовался, когда в приватной беседе попросил Ларису, чтобы она «прикрыла» наш с Котовой прогул торжественного шествия по проспекту Мира, приуроченного к годовщине Великого Октября. Пообещал Ларисе, что в ответ на эту услугу «замолвлю словечко» в её поддержку перед Ильёй Владимировичем и Варварой Сергеевной. Широва охотно согласилась на сделку.