Елизаров развёл руками.
— Вот поэтому Евгений Богданович… с ведома своего тестя, разумеется, решил: информацию о снах Сергея мы удержим в тайне, пока это будет возможно и пока это не вступит в противоречие с интересами нашей страны. Согласитесь, друзья, это разумное решение. И оно соответствует вашим интересам. Ведь вы же и сами не желали, чтобы способность Сергея видеть пророческие сны стала достоянием общественности. Я правильно говорю? Или вы планировали обрести всенародную известность?
— Подобная известность мне не нужна, — ответил я.
— Вот и прекрасно, — сказал Михаил. — Наши с вами планы и цели совпадают. Разве не так? Так почему бы нам не объединить усилия? В лице Настиной семьи вы обретёте хороших помощников и могущественных покровителей. Как вам такое предложение?
Я кивнул.
— Мне оно нравится.
Елизаров улыбнулся.
— Вот и прекрасно, — повторил он. — Сергей, я и не сомневался в твоём согласии. Ведь ты же разумный человек. И дальновидный. Давай обсудим с тобой ещё один важный момент нашего договора. Елена Ивановна его уже слышала. И он ей в целом понравился. Тем более что она нацелилась на поступление летом в ГИТИС. Уверяла нас, что и ты, Сергей, не против переезда в столицу. Потому что это и есть главное условие нашего сотрудничества, выдвинутое Евгением Богдановичем.
Михаил замолчал, будто ждал моих вопросов и уточнений. Не дождался.
— Сергей, — сказал он. — Мы проанализировали записанные тобой сны. Пришли к выводу, что их содержание со значительной долей вероятности зависит от координат того места, где ты их увидел. Настя вспомнила, что сны о пожаре в гостинице и о взрыве в метро ты записал в Москве. Она узнала те твои записи. Даже вспомнила, как прожгла их пеплом. Этот след на них мы обнаружили. Лена утверждала, что сон о давке в «Сокольниках» ты увидел во время сентябрьской поездки в столицу.
Я почувствовал, как пальцы Лены крепко сжали мою руку.
— Сергей, — сказал Елизаров, — мы хотим, чтобы ты переехал в Москву. Считаем, что ты ещё не раз увидишь во снах пророчества. Думаем, что их значимость заметно возрастёт, если эти сновидения явятся к тебе в столице. Я имею в виду их значимость для нашей страны в целом. Кто его знает, что ждёт нас на нелёгком пути строительства коммунизма. А мы хотели бы узнать это заранее. С твоей помощью. Разумеется, мы поможем тебе с обустройством в Москве. Оформим перевод в московский вуз.
Он улыбнулся — на этот раз нерешительно.
— Настя предположила, что ты с удовольствием бы учился в институте пищевой промышленности.
Елизаров тут же развёл руками.
— Но это тебе решать, — сказал он. — Мы с тобой ещё побеседуем на эту тему.
Я нахмурил брови, вздохнул и с напускным сомнением в голосе сообщил:
— Я… согласен на ваше предложение. Так и передайте Евгения Богдановичу. Решено. Мы с Леной приедем в Москву в середине июля. Если ты, Михаил, не возражаешь, поначалу мы остановимся у тебя.
Елизаров кашлянул.
— Почему в июле? — сказал он. — Евгений Богданович… предложил, чтобы вы явились в столицу уже сейчас. В воскресенье, вместе со мной. Буду рад, если вы у меня поживёте…
Я покачал головой и ответил:
— Это невозможно. В начале июля у нас свадьба. Михаил, вы с Настей на неё тоже приглашены.
— Свадьба? — удивился Елизаров.
— Свадьба? — переспросила Котова.
— Свадьба, — повторил я.
Посмотрел Лене в глаза и спросил:
— Ведь ты же выйдешь за меня замуж?
Глава 25
Елизаров пробыл у нас в квартире больше двух часов. За это время он съел половину торта — Лена трижды варила нам кофе. Михаил «по секрету» признался, что в августе он тоже женится. На Анастасии Бурцевой. Он уже сделал Насте предложение и получил её согласие. Получил он разрешение на свадьбу и от Настиных родителей, и от её деда. Дед пообещал, что подарит молодожёнам поездку в Болгарию… помимо всего прочего. Миша заверил, что приглашение на свадьбу мы с Леной непременно получим. А вот посетит ли он нашу свадебную церемонию в июле, Елизаров пока сомневался («если позволит работа»). Но он заверил, что Настя Бурцева к нам на торжество обязательно приедет — даже если это не понравится её родителям.
Мы попрощались с Михаилом «до завтра». Лишь после ухода Елизарова я расспросил Лену об её поездке в Москву. Беседа о Москве привела нас в кровать, где мы на пару часов прервали разговоры о прошлом и сосредоточились на настоящем. Но к Лениному рассказу об её визите в столицу мы всё же вернулись. Котова рассказала, что «как и обещала» почти неделю дожидалась от меня известий после звонка Маргариты Лаврентьевны (та по телефону сообщила Лене, что меня арестовали). Не вытерпела — позвонила Марго сама. Узнала, что мои дела «плохи». И только после этого решилась на разговор с Настей о моих снах. Анастасия Бурцева ей поверила сразу. А вот Евгения Богдановича убедить в правдивости рассказа «о снах» «было сложнее».