Ворону повезло с первых же секунд боя, когда он оказался на достаточном удалении от перехватчиков, чтобы поработать винтовкой. Он забрал жизни у троих из двенадцати убитых в том бою. Еще трое были тяжело подранены, но сразу их добивать не стали, чтоб не внушать опасное чувство обреченности пятерке взятых живыми и относительно невредимыми. В группе потерь не было, только Хряку пуля пробила руку, но кость и крупные кровеносные сосуды не задела, а вот из пришедших с майором молчаливых ребят двое были убиты. То ли подготовка у них была не та, что у штурмовиков, то ли опыта не хватило, то ли больше они следили во время стычки за безопасностью самого Голицына.
Настигли перехватчиков уже на закате, бой был скоротечным, но вот сразу после него на саванну упала темнота, резко и неожиданно, будто кто-то на небесах просто щелкнул выключателем, как оно обычно здесь бывает. Надо было бы, не теряя времени, тут же и возвращаться, но Голицын настоял на немедленном допросе захваченных, причем выделил из всех перехватчиков мужичка помощнее, раненного в плечо навылет. Ну, и, конечно же, того самого негра, из-за которого штурмовики, да и сам майор оказались здесь, на краю света.
Расположились двумя лагерями, в одном - охрана и четверо плененных перехватчиков, а метрах в пятистах поодаль, у ствола грандиозного баобаба, распалили малюсенький костерок и собрались остальные. Впрочем, три двойки Гранд тут же отрядил в охранение, не столько из опасений внезапного нападения, хотя и это тоже предусматривалось, сколько из соображений секретности - мало ли чего сболтнет этот негр или допрашиваемый перехватчик такого, что вовсе не предназначено чужим ушам. У костерка остались пленные, майор с единственным уцелевшим мужиком из прибывших с ним, Пан, как переводчик, его напарник и Гранд с Вороном.
Только сейчас Ворон сообразил, что даже не узнал, как звали, ну, или хотя бы как дразнили голицынских сопровождающих, при жизни мужиков крупных, но не тяжелых, молчаливых, как тот самый баобаб, у подножия которого они расположились. За все время пребывания в группе они не сказали и десятка слов, а сам Голицын при необходимости обращался к ним безлико "ты"...
Допрос начался с перехватчика, с которым говорил сам майор на странной британской тарабарщине. Ворон с трудом выхватывал и понимал из речи Голицына отдельные слова, но чтобы составить из них предложения и понять о чем идет речь... хотя до сих пор Алексей был уверен, что британским владеет неплохо, на уровне разговорного, конечно. Единственное, что твердо уловил и понял Ворон, было слово "diamond", повторяемое снова и снова. "Это что же мы - охотники за бриллиантами? - усмехнулся про себя Алексей. - Буссенар какой-то получается..."
Отвечал майору британец плохо. Сквозь зубы, что еще можно было понять, и рана болела, да и попался он там, где нельзя было попадаться в руки противника, но - еще и с непонятным, злым высокомерием. То ли на что-то реальное надеялся, то ли просто хотел разозлить майора, вывести того из себя. Есть такая методика контрвоздействия на дознавателя, штурмовиков и ей обучали, правда, поверхностно, на уровне лекций и бесед.
Но Голицын, после марш-броска, стычки с перехватчиками, потери своих людей, казалось, окончательно забыл, что такое нервы. Он внятно и коротко пояснил плененному, какая информация от того требуется, после чего взял паузу и послушал, как беседует Пан с чернокожим. Видимо, что в немецко-голландском, что в плохом его варианте - бурском, Голицын не был силен настолько, чтоб самостоятельно вести важную беседу.
- Говорит, что ничего не крал, сам нашел алмаз, просто не стал отдавать хозяевам, - пояснил Пан сбивчивую, тараторящую речь негра, второй раз за сутки попавшего из огня да в полымя. - Никаких сообщников у него нет, сам хотел продать камень, у него знакомые есть и в городе... название - язык сломаешь. Да и еще что-то всё про Родезию толкует, мол, там тоже друзья, они помогли бы...
- Попробуй вместе с ним карту нарисовать, где он нашел камень, - попросил Голицын. - И так, невзначай, уточни, о чем его спрашивали перехватчики. Только без акцентирования, а то наплетет семь верст до небес, знаю я их породу... жить без вранья и гипербол всяческих не могут.
Сделав десяток небольших шагов и вернувшись к своему подопечному, майор не стал переспрашивать того, подумал ли он, представляет ли, что будет с ним в результате молчания, а просто резким движением перевернул совсем немаленького, тяжелого мужика лицом вниз, в землю, дернул за связанные сзади, на пояснице, руки и коротко приказал своему единственному уцелевшему человеку: "Плоскогубцы"...