- Да все знали, - приподняла бровки Сова. - Только кто-то верил, кто-то пропускал мимо ушей. А таким вот, как тот Степка... им и дела никакого не было ни до зеркал, ни до вариантов будущего. Пожрать, выпить, с женщиной покувыркаться... ну, еще иной раз показать своим дружкам, какой за ним папашка стоит - вот вся его жизнь.
- Наверное, потому, что знали все, не знала моя служба, - хмыкнул недовольно подполковник. - Значит, выхода отсюда, да и того, что с нами произойдет, ты теперь не видишь?
- А я и раньше не видела, - успокоившись немного, честно ответила Сова. - Чувствовала, знала, ощущала... но ведь это - совсем не то, что видеть... по-вашему...
- Но здесь оставаться тоже не имеет смысла, - Голицын, выслушав девушку, просто принял её слова к сведению, теперь предстояло не говорить, а действовать.
- Так чего проще? - спросил Воронцов, привычно уже тыкая стволом в сторону портьеры. - Выходим и - смотрим...
- А если попадаем не туда? - спросила Сова.
- А там и увидим - куда, - железно возразил Алексей.
- Ну, что ж, так и поступим, - согласился жандарм и двинулся было к выходу.
- А как же я? - жалобно спросила Нина, стоя практически на одной ноге, сжимая в руках туфельку с обломанным каблучком.
- Милая барышня-репортер, снимите вторую туфельку и выбросьте обе, - посоветовал Голицын чуть язвительно. - Прогуляйтесь немного босиком, в газетах пишут, что это полезно...
- Полезно - это когда по земле или по траве, - возразила рыженькая, все-таки следуя совету подполковника. - А тут вон - пол какой...
В самом деле, пол в комнате был странный. Где-то в глубине её и под зеркалами лежал темный холодный мрамор самых различных оттенков - от серого до бордового, а вот ближе к выходу, к портьере почему-то были настелены обыкновенные крашеные суриком и казавшиеся теплыми доски.
- Не капризничайте, - попросил жандарм, понимая, что Нина просто нервничает. - Сейчас выйдем и отыщем вам какую-нибудь обувку, снимем с кого-нибудь, в конце концов...
- Я в обуви с покойников ходить не буду, - решительно заявила девушка, вспомнив трупы возле бассейна и на постели, и даже попятилась от выхода, будто там, сразу за порогом, её ждал десяток мертвецов, обутых в туфельки всех размеров и фасонов.
В пол-уха прислушивающийся к маленькой перепалке репортерши с подполковником Ворон презрительно хмыкнул. И неожиданно его поддержала Сова:
- Тоже мне... а я бы вот не побрезговала такими сапожками, да только не по ноге они, размерчик не мой...
Она указала на разлохмаченные пулями, но уже переставшие кровоточить ноги убитого, обутые в очень добротные остроносые полусапожки на небольшом каблуке, сплошь обвешанные металлическими побрякушками.
- Ну, уж с этого-то я бы точно ничего не взяла, - передернула плечами Нина. - До сих пор дрожь пробирает, как его лапу на шее вспомню...
- Достаточно, - остановил разговорившихся женщин Голицын. - Ворон, ты первый...
...за бархатной черной портьерой оказалась пустая, запыленная и плоховато освещенная единственной лампочкой без абажура, висевшей под потолком, комнатка. Ни кафельным, с подогревом, полом, ни бассейном здесь и не пахло.
- А если еще раз? - задумчиво произнес подполковник.
Алексей послушно три раза подряд сдвигал и задвигал импровизированный занавес, но ничего не изменилось, всякий раз открывался унылый вид на пустынную комнату, больше всего похожую на заброшенную подсобку.
- А если зайти туда и вернуться? - продолжил Голицын.
- Только лучше всем вместе, - предупредила Сова.
- Разумеется, - согласился жандарм. - И без того для хождения по лабиринтам настроение не самое лучшее, а если при этом еще и размышлять, куда подевались остальные и как им теперь без нас...
Он плотно прихватил левой рукой за талию Нину, переминающуюся с ноги на ногу рядом с ним, а Воронцов, так и не вернувший пистолет в кобуру, также поступил с Совой...
- Это перебор, - чуть недовольно поморщилась девушка. - Никто же нас при переходе из комнаты в комнату разделять не будет.
- Береженого бог бережет, - ответил затертой сентенцией Голицын.
И они еще трижды входили в пыльную подсобку и возвращались в Зеркальную Комнату, но ничего не менялось, разве что во время последнего перехода в углу пустой до сих пор комнатки оказалась старая, потертая и поломанная швабра.
- Думаю, что эксперименты пора заканчивать, - сказал Голицын на правах старшего, как по чину, так и по возрасту и положению в обществе. - Как думает уважаемая Кассандра, можно из "Черного дома" выйти? Или так и будем блуждать по комнатам до самой смерти?