- Что же, Дядя, получается, что ты мне вот этого... - Маха слегка замялась, подыскивая словечко необидное для Алексея, но ничего так и не подыскала. - ...вот этого человека привел, как бы в компенсацию своего интереса?
- Не только - как бы, - покачал головой Вечный, хозяйским, как он привык, жестом наливая себе полстакана водки. - Тут дельце-то поинтереснее оказалось даже и моего интереса...
- Интереснее этого? - Маха ленивым, и при этом показавшимся Ворону грациозно-смертельным, движением достала из карманчика комбинезона маленькую коробочку, едва ли дюйм на два.
Дядя заинтересованно протянул руку, и коробочка оказалась у него. Гладкая, непонятного черного металла без единой царапины и почему-то даже без, казалось бы, непременных отпечатков пальцев девушки, хотя на такой ровной, полированной поверхности они должны были остаться обязательно.
- Чип, - коротко, будто отрезала, пояснила Маха. - Не экстра, но - это тот самый первый шаг к моему...
- Первый шаг, - задумчиво повторил Дядя, зажимая в ладони футляр так, чтобы его не видно было со стороны. - Первый шаг... и сколько же идти еще придется?
- Из города - вечность, - ровным голоском пояснила Маха. - Из столицы, возможно, несколько километров. Хотя, пути и скорость прогресса неисповедимы. Иной раз достаточно просто дать намек на саму возможность, как это вызывает лавину интереса и необычайных открытий... и не только прямых, но на стыке...
Они говорили о своем, хорошо обоим знакомом, будто продолжая совсем недавно прерванный разговор, и вели себя так, словно находились не в вертепе, а некоем фешенебельном, английского духа, клубе, за столом, накрытым белоснежной накрахмаленной скатертью, обмакивая в процессе обмена репликами в португальский портвейн сочные, свежайшие бисквиты.
Слушая их и не понимая ничего, кроме отдельных слов, Алексей даже немножко заскучал, но внимания не ослабил, вполне возможно, что детали этого разговора гораздо больше скажут подполковнику Голицыну, чем простому унтер-офицеру. Поэтому-то и следовало все тщательно запомнить.
- Рабочий? - уточнил Дядя о переданном ему чипе, хотя, судя по выражению лица Махи, уточнение было излишним.
- Их два, - кивнула она тем не менее. - Один запасной, я не проверяла. Второй работал. Думаю, пока несла их сюда, ничего не произошло такого...
Она пошевелила в воздухе пальцами, вновь, как и в случае с Алексеем, не в состоянии подобрать необходимого слова.
- В городе всё может быть, - чуть флегматично отметил Дядя. - Но - надежда умирает последней...
"Тяга к сентенциям, пословицам, поговоркам... - успел подумать Ворон. - О чем это говорит? как там учили-то?.." Вспомнить он не успел. Будто заметив или почувствовав настроение своего спутника, Дядя неожиданно переключился на него.
- Не скучай, солдат, - дружелюбно подмигнул Алексею Вечный. - И не сиди надувшись, как мышь на крупу. Вряд ли что ценного из нашей болтовни почерпнешь, да и подполковник твой... а если и поймете, чего не хотелось бы сейчас... вы же пока в курс дел войдете, пока сообразите, что и кто к чему тут у нас, времени столько пройдет, что сегодняшняя тайна секретом Полишинеля будет...
- Над ним еще и подполковник есть? - нарочито изображая удивление, переспросила Маха. - Так-так-так...
- Не над ним, а вместе, а это большая разница, - уточнил Дядя. - Вот это и есть мой отдарок тебе за чипы. Послушай, сама сообразишь, что стоит оно того...
Он коротко, очень коротко и сжато изложил историю попадания в город странной компании из жандармского офицера, боевого унтера-штурмовика и двух женщин - репортерши и неопределенных занятий предсказательницы, лишившейся своего дара. При этом Алексей фигурировал едва ли не ежесекундно, как основной свидетель подлинности рассказа. Еще в самом начале Дядя предупредил: "Ты поправляй, если чего не так скажу... мало ли как бывает..."
Внимательно вслушиваясь в слова аборигена, Маха, казалось, окаменела лицом, превратившись на какое-то время в памятник самой себе. Даже глаза остекленели, что уж было совсем невероятным. Но Ворон мог бы поклясться любыми клятвами, что именно так оно было.
...- ...да, история достойная хроник... э-э-э... нет, летописи, - поправила себя Маха, когда Дядя закончил основную часть рассказа, сопровождаемую кивками и поддакиванием Алексея.
Глаза девушки по-прежнему были стеклянными, но лицо ожило, будто странным образом включились мимические мышцы.
- Нужно обдумать, просчитать, но... Дядя, что скажешь насчет "Черного дома"?
Впервые за все время знакомства с аборигеном Алексей увидел, как тот замялся. По сути, ему нечего было ответить, но и промолчать означало некую частичную потерю лица, пусть и перед одним только городским, местным человеком. Ведь в то время Ворон еще считал Маху человеком...